Как созвучны иволга и Волга!

Начнёт наблюдать за порядком

И грусти моей не поймёт

О том междуцарствии сладком,

Которое тоже пройдёт.

«Давным-давно, во времена слонов…»

Давным-давно, во времена слонов,

Сверкающих на краешке комода,

Я знал примерно три десятка слов,

Но понимал весь мир без перевода.

Давно забыт младенческий язык,

В нём нет нужды, он кажется напрасен

Среди людей, к которым я привык,

И мудрых книг, с которыми согласен.

Но иногда… Ах, это «иногда»! —

Мне кажется – я снова понимаю

Идущие вдоль моря поезда

И пёстрых рыб встревоженную стаю,

Ютящийся у берега камыш

И силу притяжения земного…

И даже то, о чём не говоришь.

Последнее важнее остального.

«Затих светляк…»

Затих светляк

В стеклянной банке,

Сошёл на нет его неон —

И жизнь моя, с ночной изнанки,

Опять темна, как зимний сон.

Сижу в траве,

Вдыхаю лето,

И ледяные провода

Гудят, и кажется – всё это

Надолго или навсегда.

В них есть поток,

В них есть стремленье —

А мой светляк нырнёт во тьму,

И никакого примененья

Я не придумаю ему.

Заря скрадёт ночные звёзды,

А ветер

Высушит росу —

Но ничего ещё не поздно:

Я всё смогу, я всех спасу.

«Хорошо в этом городе всем…»

Хорошо в этом городе всем,

Кто себя не растратил в дороге

И вернулся, не зная зачем,

И стоит на пороге.

Хорошо в этом городе длить

До деталей известную муку

И к холодной земле приложить

Огрубевшую руку.

Хорошо в этом городе ждать,

В безысходности верной теряться

И однажды совсем перестать

Тишине удивляться.

Хорошо в этом городе жить,

Заполнять адресами блокноты

И когда-нибудь тихо спросить:

О, любимая, кто ты?

«Это будет другой Первомай…»

Это будет другой Первомай.

Непременно посыплется снег.

Остановится чёрный трамвай.

Увезёт сорок пять человек.

Ты коснёшься рукою стекла,

Ты увидишь вечерний салют,

И внезапные волны тепла

Нас с тобой поцелуем замкнут.

И не будет ни окон, ни лиц,

Только синий мерцающий фон,

Словно нас в ускоритель частиц

Занесло, а не в первый вагон.

И как только – один за одним —

Пара встречных звонков прозвенит, —

Мир за окнами станет другим,

И никто нам его не простит.

«Вот так и пишешь – без просвета…»

Вот так и пишешь – без просвета —

Про скверик бледно-золотой,

Про ускользающее лето

И осень с тёмною водой.