Тени на зеркале, или Гордые уроды

Оттого девочка росла сама по себе, полагалась лишь только на себя. После многочисленных хозяйственных работ времени делать уроки было у детей было не так уж много. Но Айна, благодаря цепкой памяти, в отличие от сводных сестер, всегда числилась в отличниках.

Но скоро ли, долго ли, школа кончилась. Несмотря на свои распрекрасные оценки, о поступлении в институт не могло быть и речи. Приемные родители были бы рады тут же сбыть ее с рук. Только вот желающих жениться на сиротке-бесприданнице все никак не находилось.

Надо было что-то делать, не продолжать же кормить эту уже взрослую кобылицу. Тогда решили они: Айна должна пойти куда-нибудь работать, чтобы хоть что-то скопить себе на приданое. Похлопотав, приемная мать нашла ей должность помощницы мастера в швейном цеху в их поселке. Зарплата даже по их провинциальным меркам была совсем смехотворная, но все же лучше, чем ничего.

Итак, прошло почти два года, а жених все еще не появлялся на горизонте. Приемные родители от беспокойства совсем потеряли покой, у них ведь уже подрастали свои дочери.

Когда они готовы были отдать ее хоть за козла, появился Он. Как, откуда он узнал о ней, так никто не стал интересоваться.

Как бы родственники ни спешили поскорее сбыть ее с рук, молодых сначала полагалось познакомить. В условленное время, Айна, надев свое единственное приличное платье, пошла с младшей сестрой к кинотеатру, где ее должен был встречать предполагаемый жених.

У касс ее ожидал слегка обрюзгший мужчина в темном костюме.

Он вручил ей купленный недалеко букетик, представился Валентином.

– Мне всего 29 лет, – смущенно пробормотал он, поглаживая ранние залысины, заметив, как она рассматривает его исподтишка. – А волосы я стал терять еще в девятом классе.

Он показался ей довольно приятным, хотя, ничего в ней не екнуло. Возможно, когда узнает поближе, она сможет его полюбить. Ей так поскорее хотелось уйти из дома родственников. Поскорее хотелось узнать, что где-то есть и другая жизнь.

Другая жизнь, которую она видела в кино, в книгах и в семьях у своих немногочисленных подруг.

Она должна быть, эта другая жизнь, где не следят за каждым твоим съеденным куском, где не наблюдают за каждым твоим шагом, чтобы ты всегда была занята, чтобы ты никогда не сидела без дела.

Она дала согласие, и их наскоро обвенчали. Не было никаких пышных церемоний, свадебного платья и шумных застолий.