Птичий язык. Стиходелии 2002–2019

Мы в миру, ей-богу, отпущенцы.

Хочется отца, седого, строгого.

Чтоб он был ди-джей, считал секвенции.

Чтобы он порвал в клочки квитанции,

Самовар заделал, бублики и мак.

Где же кружка, няня, где смотритель станции?

Где мой друг, бессмертный Телемак?!

Зима Стайвезанта

Снег за окном, снег на столе, снег на зеркале.

Гномы группами дефилируют промеж флангами.

Стрела из арбалета пронзает сердце юного Перкеле,

Жажда плотских утех атакует город поблескивающими факелами фалангами.

Биточки во фритюре, обрамлённые шевелящимися усиками гренадёров,

Гоголевский бараний бок с кашей в свежепорубленных папоротниках и хвощах.

Швондер, кожанку сняв, сортирует трупы казнённых фрондёров.

Собакевич и Шариков застыли на страже в казённых плащах.

Снег на перочинном ноже, снег на висках, льдинки в глазах и в бокалах.

Дешёвая демагогия шьёт одежду бездомным детям из конфетных обёрток.

Сенсимилия, туго затянутая в блестящую кожу, мало задумываясь о сих малых,

Морщит лобик, решая, которую выбрать из плёток.

Стайвезант Пойндекстер, помахивая в воздухе фломастером,

Определит направление развития имперских колоний.

Иван Непомнящий вызовет в нас катарсис динамитно взрывающимся Стратокастером,

А Новый Гамлет выменяет порцию героина на потёртый мундирчик Мастера Церемоний.

Похититель метафор

«Тчк», «зпт» – мой язык телеграммы скупее.

ВЧК деревянными пальцами прячет резиновый член в плечевой портупее.

В этот час как представить мне нечто твоих губ сочнее, упруже, алее,

Похититель метафор, как ветер, гоняющий пух в тополиной аллее?

Рубероид ротонд, глазированный гонг, рококо суесловья.

Пикировка пигмеев, акриловый бонг, садомазо шелков твоего изголовья.

Поэтичен полёт стрекозы, прозаична лепёшка коровья.

Через тысячу лет кто сморгнёт оттого, что пытался по-новому зарифмовать злое слово «любовь» я?

КПП. ППШ юный Смерша агент наведёт на врага, вспоминая о Рихарде Зорге.

Наблюдая за ним, чертенята чумазые бросят чертить чертежи и забьются в восторге.

Наблюдая за ними, седой группенфюрер напишет романс о влюблённом профорге.

Наблюдая за ним, как же сладостно мне повторять ошарашенно имя твоё, Ингеборге!

Хирохито

«Добро пожаловать в космос», – скажет белобородый старец в ниспадающем одеяньи.

Поколенья сосредоточенно думают о недоделанном предками злодеяньи.

Александр Александрович Александров 3-й рвёт на части вяленого леща.