ТТТ. Три товарища туриста

В связи с этим никак не могу согласиться с твоим предположением, что фундаментальным принципом, лежащим в основе всеобщей субстанции, является «Высшее Божество». Я писал уже, что подобная концепция свойственна уровню интеллекта 100% жителей островов Фиджи и центральной Африки, и гораздо меньшей доле нобелевских лауреатов, против чего возмущался недавно В. Н. Кстати, можно показать ему и это письмо.

2. Ты спрашиваешь: «О каком единстве здесь речь?» Повторю дословно: «Всякий индивидуум ищет единства в мире, переполненном многообразием форм движения, попутно формируя своё мировоззрение».

Если непонятна тебе моя формулировка, предлагаю две строчки из Блока:

«Когда, вступая в мир огромный,

Единства тщетно ищешь ты…»

Речь о единстве, которого ищут, которого недостаёт. Так как ты давно уже обрёл единство, не испытываешь в нём дефицита, и прекрасно знаешь все его качества наощупь и навкус, то вряд ли тебе понятны проблемы тех, кто занят поиском единства. Главное не в том, о чём ты спрашиваешь (КАКОЕ единство?), а в различии между ПРОЦЕССОМ ПОИСКА единства, и СОСТОЯНИЕМ ВЛАДЕНИЯ (пользования) единством.

Очевидно, что ты, обретя единство в боге, и будучи очень щедрым, стремишься обеспечить знакомых этим продуктом. Я деликатно не использую слово «впариваешь», заменяю его термином «окормляешь». (Кстати, я слышал, что недавно Коля Блохин за бутылкой, тоже подвижнически стремился продолжить дело Ивана-Крестителя).

Процитирую самого Волошина. В предисловии к одной из своих книг он написал: «Читатель! Вот книга лирики.

Я писал ее десять лет. В ней нет иного единства, чем единство моего Я. Оно менялось и преображалось. Вместе с ним менялись стихи. Так что у всей книги нет иного имени, чем мое собственное…» (Кстати, в этом я вижу свидетельство того, что он был приверженцем именно антропософии, а не теософии).

3;4. С этими пунктами согласен. Волошин говорит именно о таком единстве. Но лично я, хоть и ценю эстетику такой волошинской концепции, но считаю её лишь мистической грёзой.

Под единым, стягивающимся в точку, ни Волошин, ни Слотердайк, ни я не подразумевали бога, связующего всё в мире. Волошин под этим понимал настоящее время – миг, в котором стягивается всё прошедшее и будущее. Слотердайк не выставлял бога – сферу в качестве своей идеи, а лишь описывал её, упоминая в обзоре среди прочих идей (но ты традиционно, не удосужившись прочитать Слотердайка, искажаешь по своему разумению). Обо мне же и говорить нечего.