Исправленному верить

Усевшись на такой ящик, Лизавета начинает налаживать фонарь – коптилку, а я выкидываю из дворницкой на лестницу лишний инвентарь и помятое ведро с мерзлыми грязными тряпками.

– Одну-то метелку оставь – мусор с пола сгрести! – говорит мне она, примеряясь ломом, откуда лучше начинать работу. Мы в четыре руки, поддев ломиком, довольно быстро разламываем деревянные половицы, под которыми обнажаются балки перекрытий и засыпка. Но дальше дело идет хуже. Елизавета, более привычная к такой работе, отнимает у меня лом.

Громкие звуки ее ударов о перекрытия гулко раздаются по всему дому, и я боюсь, что они могут привлечь внимание.

– Хоть бы воздушный налет! – глупо думаю я, – Тогда, может, никто не услышит. И тут лом Лизаветы чуть не целиком проваливается в открывшуюся под полом дыру.

10. «Если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю, то дыра – это нора»

Я едва успевая перехватить тяжелое орудие, но не могу удержать, падающую на меня, Елизавету. Мы обе, пыхтя, лежим на мусоре у развороченной в полу дыры.

Я, вцепившись в лом, а Елизавета в меня.

– Маринка! Живая? – спрашивает она. Я киваю.

– Тогда потихоньку отползаем. – говорит она. – И железяку эту проклятущую тащи, еще пригодится. Под нами прогибаются и пугающе трещат доски пола.

В дрожащем свете коптилки трудно разглядеть, что там внизу, но я все равно решаю туда спрыгнуть.

– Ты как? Не боишься? Кто его знает, что там. Еще ноги переломаешь!

Знаешь, ты погоди лезть, давай покумекаем. Вот, что, артистка, гляди-ка, какую я веревку с собой взяла, толстую.

До войны собор наш ремонтировать начали, кой-чего от строителей осталось. Фанера к примеру. Я ею окна в храме давала заколачивать, когда вылетели от взрывов, еще листы железные, чтобы печки самодельные ладить, гвозди, веревки опять же. Я тебя сейчас веревкой обвяжу, а ты тихонечко ползком ногами вперед в дыру всунешься. Только сразу не прыгай, а спичками подсвети, поняла? – учит меня Лизавета.

Я сбрасываю ватник, беру спички и ползу на спине к дыре.

Волнуясь, чиркаю спичкой раз, чиркаю два, не получается. Лизавета тяжело сопит, но терпит молча. Спичек у нас мало. Наконец огонек высвечивает внизу комнатку с грудой каких-то вещей.

– Веревку держи, а лучше привяжи к чему-нибудь. – прошу я свою боевую подругу.

Повиснув на руках, я тяжело падаю вниз. Да, уж, не прыгнула, а шмякнулась, как мешок… понятно с чем.

– Ну чего там? Продукты есть? – потеряв от волнения голос, спрашивает Лиза.