Я кажусь снаружи, а живу внутри

Мимо меня пробежали мальчишки с деревянными парусниками и моторными лодками. С другой стороны была небольшая речка, где можно было испытывать все, что плавает или хотя бы немного способно к этому. Подходя к посадке, я услышала гул, который бывает в улике в самый разгар лета. Лавочки под деревьями, которыми был обсажен трамвайный путь, пользовались огромной популярностью у местных жителей. За рельсами был большой парк с клумбами, фонтанами, беседками, фруктовыми деревьями. Вдалеке виднелись карусель и качели. Тут подъехал трамвайчик.

Хотя трамвай не конный, водитель почему-то сидел снаружи на специальной лавочке. Внутри сидела женщина, которая продавала билеты. Купив талончик, я уселась со стороны, где лучше было видно парк. Трамвай шел по самому краю парка. Возле лавочек были видны маленькие фонтанчики разных форм, размеров, цветов. Из одних можно было напиться, другие были предназначены только для полива цветов. В зарослях выглядывали качели-лодочки. Из-за кустов виднелась крыша карусели: День и Ночь. Трамвайчик спокойно катился по своему пути, выезжая из аллеи на мостик, пересекающий речку и обратно в арку из деревьев. Три городских трамвайчика бегали друг за другом целый день, доставляя жителей на работу, в гости, в кино и театр, в парк или на вокзал. Дети могли просто кататься, находя это очень забавным: выглядывать из несуществующих окон на траву, по бокам рельс. Уже был вечер, я вышла на остановке возле лавки булочника. На прилавках была выложена свежая вечерняя выпечка. Горожане кружились у лавки, выкрикивая: «Оставь мне ржаной хлеб!», «Милый, не забудь, мне булочку с яблоками», «Держи деньги, девять пирожков с капустой». Я подошла ко всей этой канители и мне удалось купить теплую булочку с вишней и по соседству раздобыть молока у молочника. Идя по улице мимо двухэтажных домов, выкрашенных в зефирные цвета, я увидела достаточно знакомый дом с балконами на колоннах по краям. На одном балконе сидели мужчины, играя в домино. В беседке у входа бабушки обсуждали своих внучек и внуков и хвастались их достижениями. Среди бабушек, прислушиваясь к своим сверстницам, сидела Виталина Марковна или Лютик, как называла ее я. Казалось, что я не видела ее целую вечность. Завидев меня в темноте, она чуть не взвизгнула, подскочив от радости и подбегая по-моложавому ко мне. На лице ее сияла улыбка, которая мгновенно сбрасывала ей лет двадцать и вселяла в душу какое-то удивительное тепло.

Мы поднялись с бабушкой на второй этаж.