Общие родственники

Но пройти мимо сгорбившегося длинного стебля с редкими листьями в тяжелой кадушке было невозможно. Надрываясь, принесла домой, поставила рядом с креслом. Теперь Мишка дружил с Фикусом, и ему было не так скучно, пока Лиза была на работе.

Третьей была Вафля. Так Лиза назвала старую вафельницу, которая лежала на самой верхушке горы мусора, выпирающей из мусорного контейнера. Вафля была принесена домой, отмыта до блеска. Оказалось, что она не работает, и Лиза положила ее на балкон, собираясь в ближайшие выходные отнести Вафлю в ремонт.

Вафельница лежала на полке и весело поблескивала на солнце начищенным бочком. Лиза радовалась: ну вот, еще одна брошенная душа обрела дом.

Вскоре рядом с Вафлей на балконе оказался утюг Утюг, несколько почти целых кукол, которым Лиза не придумала имен, но дала свою фамилию – девичью, пара вполне приличных сапог, потом еще одна. Лиза словно прозрела и была потрясена: сколько вещей выбрасывают неблагодарные, несправедливые люди. Вот сапоги те же: украшали чьи-то ноги, носили их по плохому асфальту (вон как сбиты каблуки!) – а их на помойку! Ну ведь жалко же! Ведь вещи страдают, как и люди, просто никто не чувствует этого.

Не видит их отчаянного горя! Только Лиза видела, видела и страдала вместе с ними. И только когда она спасала от одиночества очередную выброшенную вещь, на душе у нее становилось почти хорошо. И светло.

А потом вдруг туман поглотил ее почти полностью. Он занял всё место в ее голове, совсем не давал думать, и двигаться она стала медленно, с трудом.

На работе начальница долго что-то говорила ей, просила пойти к врачу, но Лиза боялась врачей. Она добрела до отдела кадров и, тщательно и мучительно переписывая с образца, сотворила всё-таки заявление об увольнении. После увольнения стало спокойнее, не надо было вставать утром, умываться и надевать чистую одежду, не надо скрывать от всех, что цифры стали одинаково непонятными, словно плоскими, пустыми. Раньше они разговаривали с Лизой, а теперь молчали и сбивались во враждебные стаи.

Зато она разговаривала с вещами. Иногда Лиза выныривала из своего тумана и понимала, что, конечно, никто с ней не разговаривает. Она просто вела длинные разговоры – то со сгинувшим в один миг и насовсем Вадиком, то с благодушно развалившимся в кресле Мишкой. Но каждое просветление в голове давалось тяжело: Лиза словно просыпалась от тяжелого сна и видела, что в квартире громоздятся чужие вещи, грязно и пусто в холодильнике.