Время боится зрящих. Часть 1. Нисхождение духа

В следующее мгновение уже нахожусь рядом, рассматриваю его, но как очутился здесь, не знаю, да и не интересуюсь. То есть, по существу, сновидения – это отдельные фрагменты, составляющие в целом законченную, смысловую картину.

Несколько слов стоит сказать о времени. Его в сновидениях нет, или, по крайней мере, там отсутствует субъективное и угнетающее чувство неотвратимости, свойственное нашему миру. Проведенные в сновидениях «минуты» или «часы» абсолютно не соответствуют временному интервалу, прошедшему в нашем мире.

Также я обратил внимание и на полное отсутствие теней. Часто небо сияло так ярко, что тени по законам оптики просто должны быть, но они отсутствовали, не влияя при этом на естественность наблюдаемых картин. Отчетливость деталей строилась не по признаку контрастности между светом и тенью – действовали другие законы восприятия. Гораздо позже, когда я заострил своё внимание на этом факте, мои сновидения стали чудесным образом преображаться. Шокирующие тени появились в изобилии, окончательно сбивая меня с толку.

В числе них были и тени моего «тела сновидения», но рассказ об этом впереди.

Сновидения, в которых я испытывал вторжение неорганических сущностей, в принципе мало отличались от сновидений, протекавших в спокойном режиме, если, разумеется, не учитывать того необычного болезненно-неприятного выталкивающего чувства, имеющего разную степень интенсивности от сновидения к сновидению. Но им всегда сопутствовало одно удручающее свойство, наводившее на меня тоску.

Как правило, сновидения, в которых присутствовали лазутчики, не имели необозримых ландшафтов, и все мои приключения всегда совершались в пределах городского или сельского пейзажа, а часто восприятие окружающей обстановки сужалось до размеров парковых аллей, комнат и коридоров.

Я довольно подробно описываю некоторые особенности своих сновидений с одной целью – показать, каким образом в дальнейшем они стали видоизменяться и к каким интригующим результатам я подошел. Должен честно признаться и в отношении себя – в своём подходе к искусству сновидения я уподобился древним магам, отпуская свою точку сборки и полностью отдаваясь воле таинственной силы, определявшей за меня направление и глубину перемещения.

Отчасти я объяснил причину, почему не следовал неукоснительно указаниям дона Хуана, но была еще одна. Сновидения были настолько притягательны, что просто невозможно было отказать себе в удовольствии исследовать эти призрачные миры.