Змея в тени орла

Замшевая безрукавка висела мешком, штаны были подвернуты мало не в два раза. Потом развернулась:

– Не помню. Что-то рычащее, да? Р-рысса? Р-росса?

– Ладно. Иди.

Девушка скользнула в коридор. Хлопнула в ладоши. Низкий голос далеко разнесся под каменными сводами:

– Ахба! Чегел! Быстро ужин!

И тихий шелест босых ног. Девушки-рабыни боялись госпожу Эфу едва ли не больше, чем самого Судира. Впрочем, насколько мог он судить, эти же самые девушки ничего не имели против мужчины, которым Эфа становилась время от времени.

«Тресса. – Хозяин набил табаком видавшую виды трубку. – Тресса-Эльрик де Фокс. Интересно, а становясь мужчиной, она (он?) помнит свое прежнее имя?»

Школа Лахэ располагалась к югу от Гульрама, в Огненных горах, что протянулись вдоль побережья и даже дерзко врезались в океан гигантским волноломом, изрытым пещерами и гротами. Твари морские, земные и подземные населяли Огненные горы и считали их своими, но с людьми предпочитали не ссориться.

Во всяком случае, с барбакитами. Зато всех пришлых, любопытствующих или случайных бродяг убивали с удовольствием, совмещая таким образом приятное с полезным: и человечинкой полакомиться, и в Лахэ никого не впустить.

Эфа торопила коня, привычно забывая о недовольстве охраны. Ей не в тягость было палящее солнце, превратившее степь в раскаленное жерло печи. Если люди такие нежные, если им после легкого обеда обязательно нужно поспать в тенечке, если не могут они ехать круглыми сутками, останавливаясь лишь для того, чтобы дать отдых лошадям, – пусть и не берутся ее охранять.

В конце концов, она сама может постоять за себя. Судир, конечно, головы снимет охране, если с Эфой что-нибудь случится. Но почему ее должны беспокоить чужие головы?

Она подгоняла коня. Пятерка гулямов, ругаясь сквозь зубы, спешила следом.

Эфа торопилась в Лахэ.

Ей нравилось бывать там, в горах, где скалы рушились в океан, а белопенные валы снова и снова с безнадежной яростью кидались на неприступные стены.

Ей нравились птицы, гнездящиеся в горах. Нравилось смотреть, как кружат они в нереально-синем небе. Нравилось, как воздух звенит от грохота волн и бесконечных птичьих криков.

Небо… Оно должно было быть светлее. Прозрачнее. А океану полагалось бы быть не зеленым, а сизым, серым, седым.

Почему?

Она не знала и не задумывалась над этим. Так было бы лучше. Но и то, что есть, тоже неплохо.