Человек, который открывал окна

Не помните, что тогда выводило вас из равновесия?

– Да все как у всех: расставание с подружкой, ссоры с родителями, проблемы в школе…

– Вы часто ссорились с родителями?

– Не чаще остальных подростков, как мне кажется.

– А вы настолько хорошо знаете, что было у остальных?

– Я же общался со сверстниками. Имею представление.

– Что ж, это правда. Ни одно взросление не проходит без ссор и конфликтов с родными. Но, поверьте мне как практикующему психологу, даже среди очень похожих случаев находятся отличия.

История каждого пациента уникальна. Поэтому расскажите подробнее, что вы думаете о своем детстве.

Марк на полминуты задумался, прежде чем ответить.

– У меня было счастливое детство, – уныло протянул Разладин.

– Почему вы так думаете?

– Сравниваю со сверстниками опять же… Меня хорошо кормили, не били, дома всегда были какие-то сладости, фрукты, были игрушки. – По удрученному взгляду пациента было ясно, что эти воспоминания его не радуют.

 – Мы не переезжали каждый год на новое место, а жили в частном доме, хорошем доме без мышей и дыр в крыше. Родители много работали и хорошо обеспечивали всю семью.

– Сколько детей в семье?

– Трое: я, старший брат и младшая сестра. С нами еще какое-то время жила бабушка, пока не умерла. – На этих словах взгляд Марка словно потух. – Дом был большой, всего хватало, так что детство было счастливое.

– А как же ссоры с родителями?

– У всех они были. Это нормально.

– Да, но я спрашиваю не обо всех, а конкретно о вас.

– А что обо мне… Ругали, когда получал плохие отметки в школе, наказывали, если набедокурю дома или опять же в школе.

– Как наказывали?

– Когда был совсем маленьким, в угол ставили. Как стал постарше, отправляли на чердак без телефона и компьютера. Своеобразный арест. Отец сам по молодости полгода в заключении провел и меня тоже наказывал такой домашней тюрьмой. «Подумай над своим поведением», – любил он приговаривать.

На чердаке одна комнатка была, что-то вроде чулана. Потолок низкий, никаких окон, только узкая дверь и одинокая тусклая лампочка. Там было хуже всего. Ни одного просвета, ни одной даже маленькой щелочки. Только запертая дверь. Меня держали там по два – три часа за какую-нибудь пустяковую провинность.

Елена заметила, как Марк стал прерывисто дышать во время рассказа, как его глаза забегали из угла в угол, как чуть подрагивала нижняя губа.