О прожитом с иронией. Часть вторая

Может, она сейчас стоит у окна и смотрит, где там её непутёвый.

Коломиец вновь дёрнулся и даже глянул в сторону дома. Но с лавчонки не слез и рукой её больше не трогал. Лавка ни при чём, её из дому не гнали, стоит себе родимая и таких, как он, пускает задницу погреть и поразмышлять.

А что, собственно, произошло?

Ну, попросили его с работы, не выгнали, а именно попросили. Должность сократилась, и всё. Многим в эти перестроечные года пришлось покинуть насиженные места. Вот и их цех закрыли. И не важно, что Коломиец один из лучших в своей скромной профессии, изобретений куча, что-то есть эксклюзивное, дипломов дома пол-ящика.

Это всё не важно. Всё, что они в своём кондитерском цеху изобретали, нынче из Франции, Турции, Италии и вообще из-за бугра прилетает. Порой вкуснее и дешевле. И это надо честно признать. Так что самое достойное нынче, кстати и доходное для их комбината, просто выпекать батоны да кирпичи серого хлеба – вот их участь, а всё иное побоку.

Иван Егорович глянул на часы.

Бог ты мой! Он уже три часа сидит на остановке.

Надо что-то решать. А что, собственно, решать? Выбор невелик – или с повинной домой, или в материну коммуналку.

Вспомнилось лицо благоверной, на этом лице было всё – ненависть, злость… слюни изо рта и голос, это не голос, это визг. Как она там кричала?

– Пошёл вон! Тунеядец, бездарь, импотент, убожество!!!

Точно так и кричала – импотент, убожество…

И что, к этой… надо возвращаться?

Ни за что!

Коломиец встал с лавочки и уже вполне уверенно двинулся в сторону дома мамаши, к родной коммуналке, к комнатке, где он родился и вырос.

Хорошо хоть после смерти мамы хватило ума не продавать родное гнездилище, хотя Лариска требовала: дескать, кому комната нужна, вот если бы квартира, а то комната.

А вот шиш тебе!!!

С этой, пожалуй, единственно доброй за весь сегодняшний день мыслью он и шёл. Солнышко выглянуло из-за тучки, на душе стало комфортнее. Ничего, вся жизнь впереди. Дочурку только жаль, съест её Лариска.

Но он в обиду…

Мысль завершить Коломиец не успел, чьё-то огромное тело сбило с ног. И уже падая, услышал:

– Стоять! Стрелять буду! Стоять!

Иван Егорович инстинктивно закрыл глаза, руками обхватил тело неизвестного. Они барахтались несколько минут. Затем раздался крик, стон, тело обмякло и сползло. Коломиец открыл глаза. Рядом на коленях стоял мужчина, в правой руке пистолет, а левой он уверенно надевал наручники на упавшего человека.