Фантасмагории о Гоголе и Лермонтове

Только всё одно скучают! Возвернуться надеются! Да не настала пора!

– Не настала, – подтвердил Гоголь.

– Вот и я им отсоветовал.

Помолчали.

– Слышь, Иван, а как же Бог?

– И не спрашивай, сам страдаю! Отослали фарисеи Бога куда-то аж за пределы Вселенной! Не поймёшь: то ли Он есть, то ли Он уже был? – глубокомысленно заключил Иван. – Да, поди, Богу-то и несподручно из вселенской дали за людьми присматривать, беспорядков-то много стало. Хорошо, Христос с Вифлеемской звезды успел заскочить, верой обнадёжить, а то бы и вовсе осиротели.

– Ой, Ваня! – погрозил Гоголь.

– А что! А что! Я вот думаю – всё это современное учение – и есть дьявольское искушение!

– То есть?

– А чего человек своей дурной башкой ни напридумывает, то дьявол сразу и воплощает, и от Бога нас сим отдаляет! – Иван опять запричитал, заохал по привычке своей. – И кому мешали ангелы в облаках! Как красиво! Как поэтично!

– Прекрати! – незлобно отмахнулся Гоголь. – Идеалист!

– Отчего же, отчего же… не глупее некоторых.

Мне любое мирозданье доступно, да и сам насочинять могу, а вот за простоту обидно! Ой как обидно! – Иван зарыдал, голову на плечо к Гоголю склонил, зашептал вкрадчиво: – Простота – она мир спасти может! Слыхал про такое?

– И про красоту, и про простоту… – Гоголь зевнул. – Скучно.

Иван всполошился.

– Ай-я-яй! Опять у тебя хандра! Всё! Давай, подымайся, и айда к Маланье!

– Что за Маланья?

– Бабёнка справная, не боись, не ведьмочка, не съест! К тому же сказывала, что, мол, как Гоголь появится, так непременно к ней привести!

– Зачем?

– Для угощения! Ай какие у Маланьи блины! Ай какие блины! Да и наливки не грех добавить, я вот мёрзнуть начал! Ай какая наливка у Маланьи! Ай какая наливка! Да после ейной наливки – всю Русь разом понять можно!

– Ну, коли так – веди! – Гоголь с краю Земли поднялся, ещё раз на звёзды глянул, вздохнул в умилении, бодрость и весёлость к нему возвернулись.

И отправились они далее.

Иван впереди – байки травит, Гоголь позади – знай посмеивается. А путь неблизкий, через всю деревню. Бредут, снегом похрустывают.

Вот видят – избушка стоит на курьих ножках! Кривая! Да ещё крутится, вертится, ходуном ходит! Ну вся из себя!

Гоголь было к ней свернул, Иван попридержал.

– Это Панкрата изба!

– И что?

– Да он у нас наособинку! В иных измерениях живёт и перемещается! Фантазёр, едрит твою!

– Вот и расчудесно! – смеётся Гоголь.