Буферная зона

Старичок выдернул вилку из розетки, подхватил за ручку чайник и, обжигаясь, сноровисто разлил кипяток в две железные кружки, стоящие на столе. Затем сам уселся за стол и принялся с шумом прихлебывать из кружки, держа ее двумя руками и приговаривая:

– Кипяточек по утрам – это первейшее дело. Кипяточек душу греет и голову веселит. Ты попробуй, в груди сразу теплее станет.

Я сел с ним за стол, и придвинув к себе кружку с кипятком, оглядел вопросительно пустой стол. Старичок, заметив мой взгляд, сказал:

– Я привык так пить, так вкуснее.

Хотя вот, на, держи, – и, не вставая, повернулся, взял с полки на стене тарелку с какими-то черными комочками и поставил на стол.

– Сухарики. Правда, подгорели малость, да ничего, так даже для желудка полезнее, – и закинул один комочек себе в разинутый беззубый рот как в топку.

Я не стал брать сухарики, а отхлебнул из кружки кипятка, чтобы задобрить хозяина.

– Что тебя привело сюда, молодой человек? – спросил старик, продолжая прихлебывать и размачивать во рту сухарик, катая его там языком.

– Я еду с деревни Комково, там женщина живет по имени Степанида, это она мне подсказала к Вам обратиться. Вы ведь Артемий, насколько я понимаю?

– Да, Артемий. Помню Стешку, помню. Бедовая была бабенка по молодости, ох балованная, страсть. Не одному мужику в округе голову вскружила, и даже я, многогрешный, попадал под ее чары, – начал рассказывать Артемий про свою молодость, как все старики, но я его вовремя перебил:

– Она сказала, что Вы можете мне помочь в поисках.

Я скатерть ищу –старинную, полотняную, белую, с бахромой. Не знаете, где ее можно взять?

– Скатерть? Откуда у меня здесь скатерти взяться? Тут порой лишней портянки найти невозможно, а она – скатерть, – развел Артемий руками и посмотрел удивленно по сторонам. – Разве что в большом доме посмотреть, я-то там не живу, холодный он, а топить нечем. В основном, здесь обитаю, в летней кухне, так сказать. Хочешь – пошли в дом посмотрим.

– Да, конечно, я с удовольствием посмотрю на Ваше жилище.

Дед Артемий допил кипяток из кружки, смиренно посидел с минуту, видимо, наслаждаясь теплом в груди, и сказал:

– Ну что ж, пошли посмотрим, – и встав из-за стола, бодренько засеменил к выходу, по ходу оправдываясь перед гостем:

– Я бы тебе яйцо поджарил на завтрак, но эти подлые куры нестись перестали почему-то. Только и знают, что в земле ковыряться, толку из них никакого.