Счастья нам, девочки! Обо всем понемногу

* * *

– Нет, Людмила, и это наша с тобой дочь! Не знал бы точно, что моя, так решил бы, что Борькина! Его счастье, что он в то время, как мы с тобой её завели, ещё под стол пешком ходил! Ух-х-х!

Папин гнев был, как всегда, силен и справедлив, но недолог. В такие минуты мама превращалась из Люсеньки в Людмилу, а мы с братом посматривали на часы, зная, что наш родитель просто не в состоянии долго кипеть. Как электрический чайник: пар выходил, а согревающее тепло оставалось.

Мои родители любили друг друга до сих пор – большая редкость для нашего времени.

Заводная, симпатичная хохотушка Люся, от которой мне по наследству достались лёгкий характер и ямочки на щеках, заметила высокого блондинистого Володю на первой же лекции первого курса мединститута. Мама любила рассказывать об их знакомстве, с удовольствием вспоминая и заново переживая счастливый день, подаривший ей папу.

– Он был такой красивый, высокий! А его улыбка, Маруся! Потрясающая, волшебная: от глаз и до кончиков ушей! Никто в мире не улыбается так, как твой отец! Я ведь совсем «сопливая» была, не дружила даже ещё ни с кем, а увидела его и, как током ударило, всем своим существом почувствовала: это моё, я просто не смогу без него, представляешь? – мама улыбнулась.

 – Вот я и решила: надо брать, пока другие такое чудо не заметили и не увели!

Я не могла удержаться от смеха, представляя, как мама «брала» папу. Кстати, об этих подробностях она почему-то предпочитала умалчивать.

Как бы там ни было, кульминацией их любви к концу студенчества стал мой брат Кирилл, a через пять лет на свет появилась я.

В этот день родители созвали семейный совет на тему «что за дурь вселилась в голову их тридцатилетней дочери, и как с ней бороться». Кириллa со Светиком призвали сюда же до кучи в надежде, что я хоть кого-нибудь послушаюсь.

Суть дела была в подробностях изложена, папин гнев перешёл в состояние медленного кипения, предлагалось перейти к прениям.

– Та шо ж це таке, папа, мама, я не понимаю! Яки таки аргументы? Девочке же ж давно замуж пора, а тут ведь и брать-то некого! Это я не про тебя, Кирюша, моё единственное счастье! Радуйся, шо я у тоби е! – подала голос Светик, явно занявшая мою сторону.

Такого поворота никто не ожидал. Тем более от нашего Светика, за добрый нрав и готовность всех и всегда выручить любя прозванной нами Конфеткой.