Счастья нам, девочки! Обо всем понемногу

Что ж, судя по комплиментам моих собеседников, телефонный экзамен я выдержала с честью, любимая учительница имела все основания мною гордиться.

Всё оказалось гораздо проще, чем я думала. И Клаус, и Хартмут действительно радовались предстоящей встрече. По-моему, сам факт того, что она состоится, был для них далеко не очевиден, слишком уж издалека я приехала. Да-да, конечно, что-то слышали… Судя по всему, слово «Сибирь» у обоих ассоциировалось с непроходимой тайгой и медведями, гуляющими по улицам. Жена из Сибири – какая экзотика!

Мой фаворит, импозантный баварец Клаус, к сожалению, отбывал в короткую служебную командировку, зато Хартмут – состоятельный владелец нескольких автомастерских в Ганновере, оказался в полном моём распоряжении.

Во время нашего телефонного разговора он называл меня «майн шатц» – моё сокровище и волновался, не встретилась ли я за прошедшее время с конкурентами по переписке, деликатно прощупывая их наличие. Такое беспокойство, с одной стороны, льстило моему самолюбию, а с другой казалось несколько странным. Лгать во спасение не пришлось. С чистой совестью я заверила его в обратном: меня ведь не спрашивали о планах на будущее!

Вызвавшись оплатить все расходы, чрезвычайно обрадованный Хартмут тут же пригласил меня к себе в гости. В гости так в гости, согласилась я. Покажи мне твой дом, и я скажу, кто ты. Мысленно перефразировав известное изречение, я назначила встречу на завтра.

* * *

Поезд медленно подъезжал к Ганноверу. Пассажиры задвигались, зашевелились, кто-то проснулся и, зевая, потягивался в уютном кресле, готовясь через несколько минут встать и проследовать к выходу, а кто-то, особенно торопливый, уже стоял наготове, нетерпеливо поглядывая на часы в ожидании остановки.

Позади остались около пяти часов дороги и сегодняшняя, бессонная от волнений, ночь.

– Ну, не переживай ты уже так, Марусь, – увещевала меня Ядя перед отъездом. – Ничего же страшного не происходит. Приедешь, познакомишься с человеком, посмотришь, как он живёт, а не понравится – домой вернёшься.

Всего-то навсего, а? – взглянув на меня, Ядя расстроенно покачала головой. – Да на тебе лица нет!

Его и правда не было. Во всяком случае, ещё сегодня утром оно выглядело весьма помятым. Синюшная бледность и синяки под глазами проступали даже сквозь пудру и румяна, делая меня похожей на больную невыспавшуюся Барби, а потому, наскоро смыв «неземную красоту», я решила предстать перед возможным женихом в своём натуральном обличье.