По каналам времени плыву

Горожанка тётя Люба вообще предпочитала сумку-трансформер из болоньи, с кожаным дном, свернув которую и застегнув на молнию по краю, можно было получить элегантный кошелёк.

Между прочим, будучи школьниками, мы учились плести авоськи. Нелёгкое это дело, я вам скажу. Во-первых, нужен специальный челнок из дерева (их нам делали наши мальчишки на трудах), во-вторых, нужно заправить толстую нить в этот челнок, в-третьих, собственно плести сеть, да так, чтобы ячейки были ровные, а узлы – крепкие и не разваливались.

Готовая сеть сшивалась особым образом, наверху вывязывались ручки – и вуаля, авоська готова.

Ох и помучилась я тогда, осваивая это древнейшее ремесло! Учебные занятия проходили в конторе Промкомбината, в деревянном щитовом доме, а производство располагалось в бывшей Михаило-Архангельской церкви.

Немного истории. Эта сумка появилась в обиходе советских граждан в 1930-х годах. Авторство названия приписывают сатирику Аркадию Райкину, но действительный автор – писатель Владимир Поляков, придумавший для гениального артиста остроумный монолог: «Авось-ка я что-нибудь в ней принесу».

По мне, так авоська – прообраз невода из пушкинской «Сказки о рыбаке и рыбке».

Если вы внимательный зритель, то можете лицезреть эту культовую вещь в фильмах «Бриллиантовая рука», «Солнце в авоське», «Операция „Ы“, или Другие приключения Шурика», «Стрелец неприкаянный» и даже «Гостья из будущего». Помните, Коля Герасимов в школьной форме, на плече авоська с пустыми бутылками из-под кефира, отправляется в будущее вместо похода в магазин.

Сейчас авоська культивируется как ультрамодная сумка для самых смелых дам.

Альбомы живописи

Встают эпохи, оживают лица —

Художник воскрешает жизнь.

На глянцевых больших страницах —

Барокко, реализм, кубизм.

Аналог посещенья галереи —

Открытый в дивный мир альбом.

Пророки, ангелы, нимфеи —

Большой странноприимный дом.

Как не вспомнить фразу, ставшую почти сакральной: «Все мы родом из детства».

Я, ученица начальных классов, с неописуемым благоговейным трепетом едва удерживаю в руках увесистую книгу – глянцевая бумага, обилие сочных красок – собрание живописи, именуемое в быту альбом. За давностью лет я помню только «послевкусие» от первого соприкосновения с ИСКУССТВОМ. Мировые шедевры кажутся плоскими – уровень полиграфии не может передать всей полноты реальной картины.