Аз и Я. Опыт брют-прозы

Метание, состязание и, наконец, признание и неизбежное наказание слышится мне в пугливо-обманчивом девичьим шепоте и вот уже меня волокут, как убитого оленя, за ноги по песку пляжа прямо навстречу закату, чтобы отдать во власть безжалостного и опытного судьи. Вокруг пылают костры недюжинных страстей. День потух, так и не начавшись, а я все ещё изнываю от тоски по грядущему.

У моего судьи эмалевое лицо карнавальной маски, безупречной в своей нарисованной красоте. Паучьи лапки проворных детских пальчиков ощупывают моё лицо, плечи и грудь, а затем маска выносит окончательный вердикт: «У тебя внутри нет не только сердца, но даже простого камня.

Вместо сердца у тебя словесная шелуха, склеенные рыбьим клеем. Это всё проделки лукавого Логоса. У тебя серьёзный противник, он называет себя Богом. Готов стать богоборцем?»

«Господь?!» – в ужасе восклицаю, судьбу свою я проклинаю.

«Господу и Иуда молился, прежде чем предать. Знаешь его молитву? Она звучит так: „Господи, помоги продать тебя. И подороже“.

Ее произносят все, хотя бы раз в жизни, потому-что все продают и все покупают, а тебе придётся просто взять – не торгуясь – своё обратно. Не слушай доводов рассудка, а просто действуй, потому-что Логос манипулирует тобой через разум, заставляя всегда выбирать худшее вместо хорошего. Ведь всякое горе от ума».

«Горе это же не беда?» – уточняю, а сам ума не приложу, что же мне делать. Ведь ум и я – это же одно и то же. Как я буду сам с собой бороться?

Маска, увидев мою растерянность, поясняет:

«У тебя ум за разум зашёл.

Но я тебе помогу, избавлю от всяких сомнений. Вот, возьми волшебный гриб и съешь его. И тогда откроются тебе все тайны, что от тебя прятал так старательно Логос, которого вы зовете Христос».

И даёт мне гриб, который я вынужден прямо у неё на глазах съесть. И пока я ем гриб, мир вокруг меня меняется настолько, что я глазам не верю, что такое возможно. Сидит передо мной птица с нечеловеческим лицом и говорит со мной совершенно нечеловеческим голосом.

И я, человек, её нечеловеческий язык понимаю, а как – ума не приложу. Потому-что ум мой лежит рядом со мной мёртвым грузом.

Камнем, отвергнутым строителями. Камнем преткновения. Сломанным аршином, которым ничего уже измерить нельзя, потому-что не к чему его прикладывать. Вокруг всё изменчиво и переменчиво. И хотя слова похожие, но настолько о разном говорят, что просто страшно становится от увиденного.

И Страх Божий передо мной во всей своей красе.