Запах вешних вод

Все труднее жилось в моем детском мире, или уже не детском.

Глава 14

Почему так хочется изменить хоть что то, в прошлом?

А вдруг оно меняется вместе с нами? Закручивается в некую спиральку нашей жизни?

Но там совсем другая я! А если бы попасть туда, то я бы, все делала не так, брала от жизни лучшее.

Так вот, бери сейчас – кто же мешает? И почему не получается, быть совсем счастливыми сегодня?

А может заблудились, когда оттуда шли, из этого прошлого?

У меня нет ответов, а есть только вопросы, и сегодня, когда пишу эти мемуары.

Поэтому, я вновь переключаю канал в памяти, а там: школа, дом, обед в своей комнате.

Только солнце куда – то девалось, ни тепла и ни света. Я стала бояться быть смелой, уверенной.

И хожу осторожненько, словно в тени, только скоро оказывается,

это не тень вовсе, а будто серая жизнь.

Там, за невидимой дверью, осталось мое пианино с пятерками и папа,

который даже пьяный мечтал, чтобы я училась.

А мама ведет себя, словно нет никакой моей школы.

Она вся в нем, перед его приходом, брала швабру и словно летала с ней и с тряпкой, намывая пол.

Только бабушка потом все перемывала, когда мама уйдет на кухню.

Бабушка, мамина мама, с весны до осени снимала домик в деревне, и заодно работала

в сельпо директором, и продавцом в одном лице. У нее целый магазин в распоряжении!

Повзрослев, я туда приезжала с подружками, денег занять или подарочек выпросить.

Она не отказывала.

Который в городе никогда не жил, и это означало, он порядочный и неиспорченный.

Мать ходила за ним по пятам, охраняя от всех.

После ужина с коньяком на кухне, они шли в большую комнату, называемой – залом! Это в пятиэтажном, панельном доме, тот зал!

Отчима сажали перед телевизором в кресло качалку, а мама рядом на стульчике. И начиналось кино, в прямом, и переносном смысле: мать, размахивая руками, повторяла за героями с телевизора, переводя это все для отчима.

А мое пианино тоже стояло в зале, рядом с ними, и я скучала по нем!

Но как буду им мешать? Все живут ради глупого отчима, для него!

Почему я, маленькая, должна понимать про взрослых, что они тупые?

Ладно бы еще, если б жили ради папы! Тогда был смысл во всем, в разговорах,

в пространстве вокруг, в телевизоре даже. А теперь словно время убивается.