Крах дипломатического «Согласия»

– Так я же крестьянин, у нас в деревне земля есть, все своим трудом нажили, спозаранку до темноты спину гнули, что теперь, дом того гляди советская власть отберет, придется ехать в деревню, сызнова землю пахать. Я уеду, мне что, только кто слово даст, что землю не отнимут?

– Большевики декрет о земле приняли, вся земля крестьянам, – ответил Смыслов.

– Что-то я в не верю в это. Земля у меня и так есть, и пашенная, и луговина, и лесу кусок. Так что? Найдется голытьба, скажут, делись.

– Социальная справедливость, – заметил Смыслов.

– Какая справедливость, одни на печи жопу греют, другие работают, а делить все поровну что ли?

– Справный мужик себя в обиду не даст, – сказал Смыслов, – у нас в полку таких и сейчас немало. Если войне конец, то вернутся они по домам и прижмут всех горлопанов и бездельников.

– Слова бы ваши богу в уши, – прослезился Серебряков, – я сразу понял, что ваше благородие человек разумный.

– Какое я теперь благородие, – хмыкнул Смыслов, – обычный гражданин, завтра сниму погоны, чтобы не дай бог чего не вышло, и все, никакой разницы с тыловыми.

– Вы скажите, как думаете, надолго ли все это? – осторожно спросил домовладелец.

– Не могу знать. Выборы в Учредительное собрание прошли, скоро будут известны результаты. Народ свою волю выразил, и власть должна оказаться в руках его представителей.

– Ой ли?

– Так по закону.

– А война?

– Что война? Война проиграна, земли русские под немцем.

Агитаторы разлагают армию. Есть честные люди и там, но теперь нет единоначалия, в армии все решает не командир, а совет солдатских депутатов.

– Ну и ну, а офицеры?

– Должны подчиняться решениям совета.

– Вот вы мне скажите, ваше благородие, – спросил Серебряков, захмелев после третьей стопки, – зачем надо было все это учинять?

– Что все?

– Революцию.

– Так просто и не ответишь. Я когда учился в университете, тех, кто стоял за царя, презирали.

Я и сам был за республику, как во Франции, а теперь вижу, нельзя России пока такую власть, не готов народ к свободам.

– Вот и я про то. Зачем нам эти свободы, при царе-батюшке все было понятно, а теперь кувырком и не знаешь, что делать, а ведь у меня четыре дочери. Кто их без приданого замуж возьмет?

– Если по любви, то приданое ни к чему.

– А жить на что?

– Работать.