Мачеха-судьба

Но немножко усомнился в трезвости мышления: что краснобаю мешает высказаться в приличной аудитории, в пивной, например, боится, что освищут?

В какой-то момент гость запнулся на высоконравственном Марке Аврелии и спросил сторожа, сидевшего с открытым ртом, слышал ли тот о таком? Трафлин сглотнул слюну, отрицательно замотал головой. Гость не отпустился от удил взнузданного скакуна, всем корпусом качнулся вперёд. Диванные пружины умоляюще заскрипели под ним. Широкий жест, мол, слушай ещё внимательнее, чем слушал:

– Марк Аврелий написал труд «Наедине с собой».

Счастье – по крайней мере однажды – стучится в каждую дверь! Время – миг; сущность – вечное течение; душа – неустойчива; судьба – загадочна; душа – сновиденье и дым; посмертная слава – забвение…

Только оратор замешкался, копаясь в извилинах своей памяти, как Трафлин вернул его извилины к ночным переживаниям:

– Ночь никто не любит. Я вот тут сижу как обалдуй проклятый, караулю, а кто пиловочник сырой унесёт, кому нужны бревна?

– Бревна всем нужны, – возразил гость.

 – Из бревна можно вытесать человека, хотя бревно останется бревном и в орденах, и в лентах.

– Как говорит шеф, разум есть синтез кулака и кошелька. Большой талант вести разговор. Начитанный вы человек, а я гусь лапчатый. А, собственно, вы по какому вопросу?

– Вопросу? – удивился гость. – Прокурор что ли?

– Я-то? Сторож я, Пупин фамилия, а вот вы какой прокурор, не ведаю.

– Вот и ладно, – сказал гость. Откинулся головой на спинку дивана и, видимо, задремал. Трафлин Пупин возражений отдыхать не чинил, потому что немало всякого знатного и богатого люда спит ночами без всяких претензий на удобства и даже находит это приятным занятием.

Полководец Суворов пользовался седлом вместо подушки? Было такое дело. Индийские йоги спят на гвоздях и другим советуют так спать. Вон по телевизору плелась как-то длинная кинокомедия «Богатые тоже плачут». Зять под вой Марфы Карповны просмотрел её почти всю. И всё же спать богатому, умному человеку, как ничтожнейшему элементу, не пристало там, где пахнет чужим потом, рыбьими головами, где валяются под столом истрепанные игральные карты.

Свет автомобильных фар уперся в окно сторожки. Трафлин хотел было бежать, проверить, кого ещё принёс леший на его голову, но леший не заставил себя ждать, влетел в помещение сам.

Это была красивая воительница с огромными бессонными глазами. Она влетела как штормовой напор волны в глухую гавань, сметая ненужный хлам до самого подспудья вытяжной трубы.