Древо прошлой жизни. Том IV. Часть 3. Эмблема Создателя

Я подвёл к ней Хельгу, вспоминая образы гипнотического транса, как проходил мимо неё в последний день своей прошлой жизни, и прошептал:

– Молельня находится примерно в середине западной стены, а нам надо попасть этажом выше, туда, где Рыцарский зал, – я задумался. – Так, сейчас вспомню. Во время экскурсии мы спускались сюда по какой-то лестнице, но не винтовой. До этого мы побывали в спальных покоях верхнего этажа, откуда спустились по лестнице на этаж, где расположен Рыцарский зал, и пробыли там довольно долго…

– Эта лестница находится в другой части коридора, почти в конце, – тихо сказала Хельга.

 – Я знаю, где она.

Лестницу на правой стороне коридора нашли сразу и поднялись по ней на два лестничных марша. Окна Рыцарского зала выходили на запад. Проходя мимо него, у меня усилилось сердцебиение. Нет, не от того, что хорошенько осмотрел его интерьер на экскурсии, а потому что знал, какую роль он сыграл в моей прошлой жизни, и запечатлел это помещение раньше, в состоянии глубокого регрессивного транса.

Я так хотел взглянуть на этот зал ещё раз, что даже подёргал за ручку двери, чтобы удостовериться, что её заперли. То ли ещё будет, когда окажусь в комнате, которую когда-то считал своей.

– Кажется, здесь, – произнёс я, когда лучи наших фонарей сошлись в одной точке, – на дверях в другом конце коридора. – Я пойду первым.

Через дверной проём пахнуло незаконченным ремонтом. Я шагнул на лестничную площадку, Хельга – за мной. Вниз уходила лестница, похожая на ту, по которой мы поднимались на этаж Знамённого зала.

С этой же площадки вверх уходил другой лестничный пролёт. На одной стене сохранились крепления для масляных ламп или свечей, на другой – имелись два небольших квадратных оконца на разной высоте для дневного света. Я взял Хельгу за руку, держа фонарик в правой руке, и мы двинулись вверх.

– Да-а, рояль бы тут не пролез. Да хрен с музыкой, здесь и с двухкамерным холодильником не развернуться. Прикинь, Хельга, как несладко жилось при феодализме: таскали шкафы на десятый этаж.

– У феодалов были крепостные.

– А я про что? Как изящно выразился один мой коллега, феодальное рабство – недоразвитый капитализм, а нежизнеспособный, саморазвалившийся социализм – высшая стадия недостижимого коммунизма. Народ негодный? А я думаю, вожди – подонки, иначе бы, не слюнявили Макиавелли с красным карандашом и не увлекались взаимоисключающими друг друга антихристианскими парадигмами.