Шоколад с морской солью. Книга II

А вот к жизни в шестимиллионном мегаполисе они оба, как оказалось, были совершенно не готовы; ритм города сбивал с ног, шум и суета сводили с ума, а таинственные иероглифы, смешанные с бессмысленной россыпью цифр в нескончаемых коммунальных счетах от муниципальных служб, начисто лишали рассудка. Всё, вплоть до покупки продуктов, вызывало стресс, не говоря о запутанном расписании общественного транспорта и Metro do Rio de Janeiro. Друзья медленно вырабатывали иммунитет к жизни после интерната, опираясь друг на друга, словно на костыль.

Страх, разумеется, был, но был поделён ровно пополам. Настолько, чтобы не впасть в анабиоз сонной апатии и сохранить трезвость ума, действуя в новых обстоятельствах. В целом всё шло неплохо, за одним досадным исключением – Сантини не знал и не отдавал себе отчёта в том, что делая свой благородный выбор в пользу Эмилии, он ломает и её судьбу тоже… Не осознавая последствий, он отверг лучшее предложение из всех возможных, открыто заявив, что без Эмилии ехать отказывается. Это был настоящий скандал: его не поняли преподаватели, его возненавидели танцоры, обвинив в зазнайстве и высокомерии, он же, обворожительно улыбаясь, заявил, что его танцевальная карьера не зависит от труппы, она зависит от партнёра, и без Эмилии он никогда и никуда не поедет… «Не надо так, Санти… Прошу, не разрушай свою судьбу ради меня. Такое предложение бывает только один раз в жизни», – умоляла его Эмилия, виня себя в том, что взяла однажды с друга такое эгоистичное обещание. Но Санти, казалось, не слышал и упрямо стоял на своём, в душе лелея надежду на то, что руководство «Metropolitan» изменит своё решение и пригласит подругу вместе с ним. Увы, не огранённый идеально прозрачный алмаз неврастеничной харизмы Эмилии Муньес испугал аргентинского хореографа, и путь в Буэнос-Айрес на этом для обоих оказался закрыт.

В середине июля окончательно закрылись за ними и двери балетного училища.

Постаревший к этому времени и не покидающий своего инвалидного кресла Флавио Гарсия в этот день торжествовал. С душой, исполненной ненавистью и злорадством, он провожал Эмилию победоносным взглядом из окна, крепко сжимая в руке конверт с проклятыми негативами. Девушка, чувствуя на себе его недобрый тяжёлый взгляд, медленно брела через внутренний дворик, волоча в одной руке чемодан, а в другой – холщовый пакет с костюмами.