До Эльдорадо и обратно

Так знаете, что мне после всей этой микстуры из достоевщины с уголовщиной честные банкиры предложили? «Мы, – говорят, никому не скажем, что у вас тут деньги были, так что ваше имя в суде упоминаться не будет. А за это огромное одолжение вы должны написать прокурору, что претензий к нам не имеете. Деньги ведь похитила девушка, а не банк. Правильно? Что же касается задолженности по карте, случившейся ввиду этих прискорбных обстоятельств – мы её вам, так и быть, простим». Как излагают? – «Учитесь, Шура!». В ответ я объявляю моим спасителям, что некорректно с моей стороны пользоваться их благородством, так что, пожалуй, я сам к прокурору схожу и заявление оставлю с благодарностями им, их банку, а заодно уж и всей надёжнейшей банковской системе этого горного рая.

Только после этого контрпредложения, не уступающего по изысканности их собственному, начался долгий и мучительный для обеих сторон возврат «честно нажитых».

Так что не напрасно я насчёт «куклы» беспокоился.

Эпизод восьмой. Грянула денежная реформа

«?Спасайся кто может!

?А кто не может?».

Диалог на пароходе «Севрюга»

Уже вторая, чтоб её! Однако ж руководящие кадры, на сей раз прогрессоры-рыночники, так же, как и их предшественники, ретрограды-плановики, сильно недооценили подопытный народ. Тем более, что на первой он уже потренировался, хотя, не к ночи будь помянутые ретрограды-плановики, секреты маскировали – на зависть нынешним шпионам-государственникам. За три дня до этого всенародного сюрприза председатель ЦБ даже руки предлагал себе отрубить, если таковой случится.

(Или это он – перед второй реформой? Ладно, не в этом суть).

Как-то по ящику его видал: руки на месте, одной даже чешется постоянно, мудрости свои излагая. Подумаешь, соврал, не впервой для всеобщего блага. Незадолго до его клятвы – захаракирить себя в облегчённой форме, я имел честь лицезреть этот эталон банкира на закрытой встрече для своих. Так там, в ответ на стоны генерала в резерве, что Внешэкономбанк не выдаёт честно нашпиониную валюту, самурай от финансов заявил: «Государство не может позволить себе вернуть ваши деньги».

Вот так! Прежние-то не знали пощады «ни к женщинам, ни к детям, ни к генералам в отставке». А как же: социальная справедливость, твою мать!

С тех пор в узкой среде банковских руководителей фамилия председателя ЦБ применялась в качестве эталона честности. Например: «Зуб даю. Предложение – справедливее не бывает: два Г…о».

Возвращаюсь к реформе.