Миша и осень на ферме

Всю малину она продавала, а когда лето за середину переваливало, начинала варенье делать: большей частью торговала, но и себе оставляла немного. У нее в доме было просторное помещение, полки в котором были уставлены банками с вареньем и соленьями.

– Личные запасы, – сказала старушка, показывая Мише и семенившему возле них Арбузу комнату с банками. Арбуз хоть и был здесь великое множество раз, но не уставал с восторгом смотреть на результат хозяйских работ.

В коридоре дома Малинин заметил черно-белую фотографию в золотого цвета резной рамке, стоявшую на столе.

На ней было двое молодых людей: мужчина и женщина, стоявшие в обнимку. Лариса, заметив интерес Миши к фотографии, объяснила:

– Это мы с женихом. Сбежал он за неделю до свадьбы с Нинкой, – и зашагала на кухню, молчав после этого дольше обычного.

На кухне было уютно: все было отделано коричнево-рыжим деревом, круглый год напоминая о теплых днях; окно выходило на амбар, откуда приветливо смотрела Жаклин, и на пасеки, чтобы можно было наблюдать за пчелами.

У подоконника стоял стол, у которого располагались три стула.

– Мы с родителями любили вот так сидеть, чай пить, – сказала Лариса Борисовна, наливая чай в кружки на столе. – Всей семьей собирались – и вечера проводили. Когда их не стало, я надеялась, что мы с Аркашей – на фотографии который – тоже семью заведем и тоже будем жить здесь. И все три стула снова будут заняты по вечерам за чаем: Аркаша, сынок наш или доченька – и я рядом с ними.

Она отвернулась – и открыла шкаф, откуда начала доставать печенье.

Говорила она спокойно и размеренно, но от этого Мише было не менее горько слушать ее рассказ. Ему к горлу подкатил ком.

– Настя мне говорила, – продолжила она, говоря спиной к Малинину. – Заведи себе мужика: и на ферме поможет, и веселее будет, чем одной. – Она повернулась к нему с тарелкой полной печенья к чаю – и поставила на стол. Затем села на стул напротив Миши.

– Ты пей, внучок, – сказала Лариса. – Остынет же чай. Малинки положи себе.

– Ой, да, спасибо, – вернулся Миша в материальный мир из своих рассуждений.

Открыв банку с вареньем, он ощутил свежий запах малины. Малину он любил – ему положено было, как Мише Малинину. Зачерпнув ложкой варенья из банки, он положил его себе в чашку – и начал помешивать.

– Так, а вы что? – неуверенно спросил он. – Что отвечали Анастасии Михайловне?

Старушка вздохнула:

– Что люблю я этого Аркашку, – сказала она сдавленным голосом, сдерживаясь, чтобы не расплакаться.