Год Синей Лошади. Рассказы о жизни, счастье и любви, написанные с юмором и от души

– Сейчас посмотрим, как они там, – улыбнулась мама, вытянув коробку из-под кровати.

Кошка будто только этого и ждала. Выгнув спину, она устрашающе зашипела и, выпрыгнув из коробки, помчалась к двери.

Мы как по команде заглянули внутрь. Там было пусто. Федор отодвинул маму в сторону и, опустившись на четвереньки, полез под кровать.

Та заскрипела и, вздыбившись, закачалась у него на спине, как корабль на волнах. Мама вцепилась руками в спинку, чтобы удержать ее от падения, но это оказалось излишним. Не прошло и минуты, как Федор выполз из-под кровати, держа в руке рыжий комочек.

– Нашел, – просиял он, протянув маме котенка, – держите задохлика.

Мама прижала бедолагу к груди.

– Не бойся, маленький, все хорошо, – шепнула она, вытянув уточкой губы.

Федор с кряхтением поднялся на ноги и, нависнув над мамой, прорычал:

– Сожрала все-таки, стерва.

– Как сожрала? – ахнула мама и, брякнувшись на коленки, полезла под кровать.

– Да нет там никого, вылезай, – дергая ее за ногу, сопел Федор.

 – Слышь, чего говорю…

– И правда нет, – высунув голову, пискнула мама. – И что же нам теперь делать? Помрет ведь без матери…

Федор, ни слова не говоря, сунул котенка под майку и, многозначительно подмигнув, вышел из комнаты.

Мы смотрели ему вслед и не знали, что делать. «А вдруг Федор его убьет? Ведь он ненавидит кошек».

– Не убьет, – успокоила меня мама, но на всякий случай пошла за соседом. Я не могла оставаться в неведении и увязалась за ней.

Федор сидел на кровати, согнувшись в дугу, и шарил рукой в коробке с таблетками.

На шерстяном платке в рыжую клетку, свернувшись в клубок, лежал такой же рыжий котенок.

– Пипетку ищу, – увидев нас, пробурчал Федор, – сейчас кормить его буду.

– А молоко у вас есть? – встревоженно проговорила мама и как-то странно на него посмотрела.

– А как же, – он показал глазами на подоконник, – только подогреть надо и водичкой разбавить.

Мама взяла бутылку и, крикнув «Я мигом!», помчалась на кухню.

Кормить котенка было нелегко.

Он ни в какую не хотел открывать рот, извивался, захлебывался… наконец, проглотив несколько капель, обмяк и уснул у меня на руках.

Прошел месяц. Котенок, названный Мурзиком, по-прежнему жил у Федора в комнате, а мы ходили его навещать. Из бледно-рыжего тощего доходяги он превратился в ярко-бронзового пушистого котенка с белой грудкой и серо-рыжим хвостом. Как Федору удалось выкормить практически полудохлого малыша, не могу понять до сих пор.