Год Синей Лошади. Рассказы о жизни, счастье и любви, написанные с юмором и от души

Пойми, надо быть проще, покладистей, тогда все у тебя будет тип-топ.

Юлька смотрела на него во все глаза и понимала только одно, что видит его последний раз.

– Ну, будем прощаться, – торопливо проговорил, швырнув на полку ключи.

– Обойдусь… уходи.

– Как хочешь, – он пнул ногой дверь и, не оборачиваясь, добавил: – если что… позвони.

Юлька стояла в прихожей, прижавшись спиной к стене, и чувствовала себя ничтожной мошкой, которую вот-вот раздавят и размажут по полу. Когда дверь за Сергеем захлопнулась, она взяла в руки брошенную им связку ключей и, держась за стену, потащилась на кухню.

Там, между плитой и столом, она просидела до вечера. Когда стемнело, она переместилась с табуретки на пол и, чтобы не завыть, укусила зубами коленку. Коленка оказалась такой дубовой, что из десны потекла кровь: сладковатая и немного соленая, как томатный сок. Юлька слизывала ее языком и думала, что жизнь ее похожа на черно-белое кино, снятое плохим режиссером.

Часть 2

Если больно, значит любовь

Под утро она соскребла себя с пола, умылась, накрасилась, надела туфли на десятисантиметровом каблуке и, сообщив начальнику, что отгул отменяется, отправилась на работу.

Странные метаморфозы происходят порой с людьми, когда их покидает любовь: крылья, когда-то научившие их летать, вдруг становятся тяжелыми как пудовые гири и начинают тянуть их вниз, туда, откуда порой и не выбраться, особенно если человек слаб.

Большинство, к счастью, выкарабкиваются, хватаясь ошметками воли за работу, родителей, друзей, зеленеющую траву, меньшинство погибает, так и не поняв, зачем пришли в этот мир.

Юлька, слава богу, принадлежала к славному большинству, но сама пока еще об этом не знала. Оборванные крылья были аккуратно сложены на дно ямы, в которую она свалилась, безумные поступки лежали тут же, рядышком с потрепанной волей. Она смотрела на все это пустыми глазами и не понимала, что с этим делать.

Сергей позвонил ровно через неделю и первым делом заговорил о забытых в квартире вещах.

– Привет, Юлек, – беззаботно захохотал он. – Я у тебя вещички хотел забрать. Ты как? Не возражаешь?

– Забирай, – равнодушно ответила Юлька, и сердце ее рухнуло вниз. Она думала, что он переживает, а он смеется, подлец.

– Ладушки, на днях забегу, – снова захохотал он, – до встречи. – И положил трубку.

Она долго смотрела на пикающий кусок пластмассы, потом швырнула его под стол и пошлепала в ванную, под спасительный душ.