Год Синей Лошади. Рассказы о жизни, счастье и любви, написанные с юмором и от души

– И как тебе не стыдно?! – начал обвинительную речь бывший судья, постукивая по столу костяшками пальцев. – Так опозорить отца! Как ты могла?! – И губы его с каждым словом становились все бледнее и тоньше. – Я в тебя сердце, деньги, душу вложил, а ты мне в благодарность такой фортель выкидываешь?! А если об этом узнают родственники?! Соседи?! Друзья?! – Он вытащил из портфеля таблетки. – В общем, так: или ты делаешь аборт, или у тебя больше нет отца, – подвел он черту под неприятным для него разговором.

– Мне тридцать два года и я буду рожать, – отчеканила Юлька, но глаз поднять не посмела.

– А ну повтори, что ты сказала, – взвился Константин Аркадьевич, и лицо его стало белым как мел.

– Я буду рожать, – повторила Юлька. – И давай не будем превращать мою жизнь в сериал…

– Значит, ты от меня отрекаешься?! – пытаясь ее пристыдить, продолжал Константин Аркадьевич. – Вот здесь?! Прямо сейчас?!

– Нет, папа, я не отрекаюсь, – устало промямлила Юлька. – Но ребенка я убивать не стану, как бы тебе этого ни хотелось.

Константин Аркадьевич всегда был авторитарен в своих решениях и, однажды впустив дочь в свой до тошноты правильный мир, удерживал ее там всеми возможными способами, пытаясь навязать свои взгляды, принципы и собственную, выработанную годами мораль.

Любила ли Юлька отца? Конечно. И жалела… до слез, до скребучей тоски в душе, но никогда ему об этом не говорила. И не из-за того, что он был человеком иных взглядов, а потому что знала, что он никогда ее не поймет и не примет такой, какая она есть.

Что же произошло с тех пор? Почему она потеряла его? Неужели, потому что после развода не приняла его сторону. Но ведь тогда она была всего лишь ребенком, маленькой птичкой, которой родители ненароком вырвали крылья.

Отец во всем винил мать, мать – отца. Крайней, как всегда, оказалась она. Пытаясь сохранить собственное лицо, отец упрямо тащил дочь в свою сторону, ничуть не заботясь о трансформациях, происходивших в ее душе.

Юлька осталась с матерью, но связь с отцом не теряла. Встречались они на нейтральной территории, разговаривали ни о чем и расходились непонятые и неудовлетворенные друг другом.

С тех пор прошло много лет. Детские обиды были давно позабыты и почти не терзали Юлькину душу, но попытки построить с отцом новые отношения ни к чему не привели.