Год Синей Лошади. Рассказы о жизни, счастье и любви, написанные с юмором и от души

– А я не пойму, почему ты с ним столько времени валандалась? – не обращая внимания на ее вопли, спокойным голосом отозвалась Машка, – ну, скажи мне, что ты в нем такого нашла?! Хотя, подожди, – она подняла глаза к потолку, – рост под два метра, а еще размер ноги, сорок последний, и кудри, которые ты ему каждое утро феном укладывала. А под волосами-то что? Ты туда не заглядывала?

– Куда?

– В черепную коробку! – взорвалась Машка. – Мозгов у твоего Сережи не больше, чем на половину пипетки.

– Ну, это ты зря, – попыталась возразить Юлька, – кандидат наук не может быть идиотом.

– Ха! Ха! Еще как может быть! – продолжала гнуть свою линию Машка, – и в истории тому масса примеров. И потом, эта идиотская фраза: «Поиграем в любовь?», которую он тебе изо дня в день говорил.

– Да он просто шутил, – все еще пыталась оправдать его Юлька.

– Ну, знаешь, в каждой шутке есть доля шутки.

– По-твоему выходит, что я жила черт знает с кем и не замечала этого? – озадачилась Юлька.

– Вот именно! И я даже могу сказать почему.

– Почему?

– Потому что влюбилась ты в этого негодяя. А влюбленные в этот фееричный момент глупеют и не ведают, что творят, а некоторые даже руки на себя накладывают. Тьфу-тьфу, не дай бог… – перекрестилась она. – Вот скажи мне, ты когда-нибудь видела курицу с отрубленной головой?

– Причем здесь курица? – взмолилась Юлька, прижав руки к груди.

– Притом! Вот представь себе, носится эта бедолага с отрубленной головой по двору, крыльями машет, думает, что живая, и не подозревает, глупая, что она уже не курица, а суповой набор.

 – Она обняла Юльку за плечи. – Но, что бы я тебе сейчас ни говорила, все пройдет мимо кассы. Так что красноречие мы тратить не будем, а просто возьмем и напьемся, как две брошенные бабы, а завтра по трезвому поговорим.

– Не пойдет, – загадочно улыбнулась Юлька, опустив глаза в пол.

– Это еще почему?!

– Потому что подруга твоя – беременна.

– Не может быть! – Машка схватила Юльку в охапку и закружила по комнате.

 – Ладно, забираю свои слова обратно, – сдерживая слезы, щебетала она, – будем надеяться, что этот козел хоть здесь себя как мужик проявил. Ты ведь о дочке мечтала?

– Мечтала, – хлюпнула Юлька, уткнувшись ей носом в плечо, – только он ничего об этом не знает.

– Почему?!

– Не хочу.

– А мама? Маме сказала?

– Нет. Только отцу.

– Понятно. И он, разумеется, против.

– Естественно. Семью, говорит, позоришь.