Пожелтели газоны

«Национальностей не много …»

Национальностей не много —

Кто принял, кто не принял Бога

ИСКУССТВО ДЛЯ ИСКУССТВА

Мне нечего сказать про Сахалин.

Я лучше о себе – себе, а не кому-то.

Слова подскажут мне,

откуда сплин,

зачем дышать,

какого черта смутно

ворочается звук снаружи и внутри

и просит:

– Ты меня проговори.

СООБЩЕНИЕ, ПРИЗНАНИЕ И АДРЕС

Я счастлив по праву рожденья

Я вечен пусть и умру

Не выкорчевать коренья

Меня из меня точка ру.

Себя прописал гипертекстом

На всякой странице людской

На листьях где ягода спеет

И птица её клюёт.

Малина-малиновка стрёкот

Здесь гул обналичен в нал

И хаос – Гомера хохот

И космос – и ритм засиял

Земная плоть хранит беспечно

И пустоту и лаву и гробы

Пусть эта кладка не навечно

Я это Ты.

«Кто может знать, что этой ночью…»

Кто может знать, что этой ночью

Я сочинил стихи любимой

И точно так же, как прошедшей,

Не встал, не записал ни слова? —

Никто.

Зачем вам об убогом чего-то знать?

Сплошную чепуху..

А еженощно я сочиняю о любви к Тебе,

И Ты всё знаешь и молитвы слышишь.

Так Мир устроен странный Твой,

И люди говорят: «Всё – без толку», —

Дурной народ, никчёмный —

А мы, давай, простим им,

Ладно?

«Проходят мгновенья, и где-то…»

Проходят мгновенья, и где-то

Они остаются все вместе,

Пируют, смеются и пляшут

В компании за спиной.

И то, где я плакал ночью,

Нальёт до краёв другому,

В котором я шёл, упираясь

В слой пыли и пустоту.

И выпьют они вместе с третьим, —

Когда я не пью совсем,

Когда я устал от овсянки,

Когда..

Но оно не случилось, —

Я мимо него прожил.

ПЕРВОРОДСТВО

о проданное первородство за пионерский шелк

за то, чтобы голос крови до жалкой жалобы смолк,

за то, чтоб тысячелетья, пульсирующие огнем,

глазками чарли чаплина плакали перед сном.