Проводник. Пробуждение силы

Кто же ты?

Неожиданно в свет факела вынырнул заяц. Обыкновенный русак, еще малыш, правда. Уши сложил, дрожит весь – прямо бьет его дрожью сильной. Косыми глазами зыркает и тут же взгляд отводит, будто боится, что даже за взгляд пострадать можно…

«Кто это?» – она мысленно спрашивает Проводника.

«Заяц», – звучит ответ, дразнящий своей очевидностью.

«Зачем я здесь?»

«Для разговора».

«С тобой?»

«С ним».

Жрица наклоняется к зайцу, а затем садится на корточки. И задает вопросы, будто с человеком разговаривает.

Знает: сейчас именно так надо.

– Кто ты?

– Я не знаю.

– Что с тобой происходит?

– Я боюсь.

– Чего боишься?

– Что меня прогонят…

– Кто прогонит?

– Пещера.

– Какая она, пещера?

– Сильная. Всемогущая. У нее власть. Она решает.

Неожиданный поворот. Она поднимает глаза вверх и тонет взглядом в черноте. Такая может прогнать, да. Это чувствуется. Но надо сначала зайчишку успокоить, потом с пещерой решать.

– Я к тебе пришла, малыш.

Меня зов привел. Я давно искала тебя, да не знала, где ты, кто ты…

Заяц, широко открыв глаза, слушал, каждое слово впитывал. А Жрица продолжала.

– Знаешь, для чего я здесь? Чтобы тебя никто, никогда и нигде не посмел испугать. Я не буду тебя пугать и никому не позволю. Я знаю, каково это – бояться. И знаю, каково это – чувствовать себя ненужной. И я никогда, ни одному существу не пожелаю хоть на минуту почувствовать себя не нужным. Ты нужен мне! Слышишь? Ты мне всегда был нужен, – Жрица говорила и чувствовала: так и есть, всегда был нужен.

Она протянула руки к зайцу, и тот, повинуясь робкому порыву тела, качнулся к ней, приник, прижался, замер.

Она сидела на полу и гладила его мягкую шерсть. Гладила, гладила, гладила.

– Я возьму тебя к себе, хочешь? – вдруг вырвалось. – Я буду тебе мамой, буду любить тебя – крепко-крепко. Я буду баюкать тебя. Я буду радоваться твоему присутствию. Я буду улыбаться тебе, ловить твой взгляд, целовать твои нежные ушки… Я буду защищать тебя.

Буду любить тебя. Буду самым близким человеком тебе. Всегда. И никогда не отвергну. Никогда не оставлю.

В какой-то момент заяц оказался у нее на коленях, расслабил ушки, дрожь прошла, уснул. А Жрица сидела и тихонько пела ему колыбельную – голос грудной, из души идет, и столько любви в нем, столько тепла безмерного…

Наклонилась она к зайцу, поцеловала одно мягкое ушко, другое:

– Спи. Я теперь всегда рядом, – прошептала.