Новейшие истории повседневности. Когда проза и стихи переплетаются…

Кто-то, не ты, а случайный прохожий, просто захочет обнять.

Не для тебя буду я улыбаться и видеть счастливые сны.

Кто-то другой сохранит это счастье. Кто-то, но только не ты.

И не с тобой, и не для тебя, и не тобой я живу…

Кто-то другой есть у меня, кого-то другого люблю.

Линда замолчала.

– Здорово! Даже спасибо! – воскликнул водитель, улыбаясь. – Это лучшее, что я слышал за этот день.

– Автор Линда Миронова, – ответила Линда.

– Впервые слышу о такой, – водитель почти подъехал к ее дому, оставался всего один перекресток.

– Она не так известна, как Пастернак, но пишет уже давно. И любит Грузию, и переводила Шекспира когда-то, – голос Линды постепенно сошел на нет и растворился в шуме проезжающих мимо автомобилей.

Утром, выпив две чашки чая, черного и зеленого, Линда подошла к шкафу, достала небольшую книгу в яркой полосатой обложке, на которой было написано: «Миронова Линда. Мечты об идеальном. Стихи и проза».

Она достала пергаментную бумагу, завернула в нее книгу и вызвала курьера.

Надпись на пергаменте гласила: «Бару Total Vinil от Мироновой Линды на случай, если закончится Пастернак».

История четвертая: про катарсис

– Может, попробуем втроем? – спросил Макс и открыл бутылку светлого чешского.

– Может, сразу вчетвером? – спокойно ответила Дая. – Громовы давно намекают нам, что они в принципе очень даже «за».

– Да к черту Громовых! – психанул Макс и стал ходить по комнате туда-сюда. – Я видел их… да каких я их только не видел… Нет, Дая, что за чушь ты несешь?!

– А мне нравится Глеб.

У него сильные накачанные руки, мне кажется, он мог бы очень сильно сдавить ими мои бедра… – нарочно начала фантазировать Дая, но Макс резко оборвал ее.

– Прекрати! – закричал он.

Дая подошла к холодильнику, открыла бутылку вина, подаренного теми самыми Громовыми на прошлый уик-энд, и налила себе немного в красивый резной бокал. Вопреки всяким правилам кинула туда два кусочка льда и снова села за стол переговоров.

Дая не любила секс, поэтому по большому счету ей было абсолютно все равно вдвоем, втроем он будет или вчетвером.

Велика, конечно, вероятность, что вчетвером он будет в четыре раза хуже, чем когда вдвоем, а возможно, он все-таки окажется чуточку лучше, чем когда вдвоем.

– Макс, а что хорошего в нашем сексе и что плохого?

– Да ничего плохого, – Макс явно нервничал. Он никак не ожидал, что Дая будет так вовлечена в этот разговор.

Дая допила вино. И снова полезла в холодильник.