Новейшие истории повседневности. Когда проза и стихи переплетаются…

Пока я думала о внезапно закончившейся фете, юные фрейлины с Galaxy приступили к созданию совместного селфи.

Они милые, отметила я про себя. Интересно, а что им может в себе не нравиться? Или они тоже мнят себя идеальными, только не выдают себя? А может, за красивыми телефонами и одеждой кроются комплексы и проблемы? А за жизнерадостными селфи скрываются забитые души и ауры? Я вспоминала себя. С одной стороны, это прекрасный возраст, с другой стороны, это возраст, наполненный до краев комплексами и неуверенностью в себе.

Глядя на них, я пыталась представить себя в двадцать лет с дорогущим телефоном в руках, делающей селфи с подружкой, и не смогла. Мне не нравилась эта картинка. Поэтому, как я ни старалась напрячь воображение, уловить момент и свои ощущения от момента, в итоге я пришла к выводу, что моя юность и селфи несовместимы. Я писала стихи в то время, вела сентиментальный дневник и через день хотела уехать из города в деревню к маме.

– Я есть Господь Бог твой, и нет других богов, кроме меня.

Я повернула голову. Это была та самая женщина с желтой шевелюрой вместо элегантной прически.

Она сложила руки под подбородком и, закрыв глаза, видимо, нашептывала молитву. Я смотрела на нее, и мне почему-то стало не по себе. Было ощущение, что сейчас, закончив читать, она достанет из своей дорогой кожаной сумки бомбу и прокричит что-то страшное. Я контролировала каждое ее движение. Я ждала, что вот-вот на лице задвигаются мышцы и надуются вены, но лицо оставалось абсолютно спокойным, ровным.

– Ваша вода, – нарушил мои ужасные размышления официант.

– Счет, пожалуйста.

На случай бомбы мне хотелось быть готовой бежать прочь из кафе. Хотя в случае бомбы можно было вообще не платить. Никогда.

Глаза женщины долго еще оставались закрытыми, но губы уже не шевелились. Я залпом выпила воду, оплатила счет, надела пальто и оглянулась перед выходом. На секунду мне показалось, что вместе с губами той женщины замерло все кафе, и я даже почувствовала, как участился мой пульс.

Но тут раздался звук разбивающегося стекла.

– Я сейчас все уберу! – взволнованно объяснялся тот самый новенький, ползая по полу и собирая осколки разлетевшегося под столом бокала.

Женщина открыла глаза. Кафе снова загудело. Зазвонили телефоны, посыпались селфи, загремели столовые приборы, засуетились официанты.

Это была не молитва.