Новейшие истории повседневности. Когда проза и стихи переплетаются…

Brilliant-официант упорхал исполнять ее нескромный заказ, оставив за собой шлейф приятного аромата. Он пах то ли свежим красным перцем, то ли базиликом, она не разобрала.

В зале заиграла музыка. Спокойная мелодия без слов. «Особенная музыка», – подумала Маруся и сняла пиджак.

В этот особенный день на ней было шикарное шифоновое платье, платье мечты – она так называла платья, которые ей доставались большим трудом, месяцами поисков и ожиданий, сотнями примерок и фразами: «К сожалению, вашего размера нет». Платье приятно обволакивало ноги, а разрез, который сейчас могли наблюдать только ножки красивого круглого стола, добавлял ее глазам искорку невероятной сексуальной энергии (она помнила это со времен тренингов и никогда не забывала использовать это в жизни).

– Здравствуйте, леди! – напротив нее неожиданно появился красивый безупречно одетый мужчина с красивой улыбкой на лице.

– Привет, – Маруся улыбнулась и помахала ему рукой.

– Я принц. Твой принц, – его голос разливался по залу ресторана и сливался со звуками игравшей мелодии.

Маруся молчала, не переставая улыбаться. Момент для молчаливой улыбки был самый-самый.

– Сначала я появлялся на роскошном андалузском скакуне, в кованых доспехах и с оружием в руках, там были и кольчуги, и бойницы, помнишь? Я спасал тебя от жестоких злодеев и страшных чудовищ, расколдовывал тебя фантастическим зельем и приводил в чувство самым сладким поцелуем, носил на руках, закутывая в лепестки роз, поил из своих ладоней и на крыльях любви забирал с собой в свой красивый старинный замок посреди цветущей долины.

Потом, кажется, в классе пятом, я переоделся и разоружился, и стал походить на смазливого Луис Альберто или Лукаса Ферраса. Ты страдала, от тебя отворачивались родственники и друзья, над тобой смеялись одноклассницы, но, несмотря ни на что, мы были вместе, преодолевая сложности и преграды.

Став старше, ты посвящала мне песни и стихи, грустные и очень грустные. Дневник пестрел сердечками и цитатами про сердечки, нижний ящик стола был доверху забит неотправленными письмами и открытками. Ты не переставала мечтать обо мне. Никогда.

Кажется, ближе к твоему выпускному из горячего бразильца (или мексиканца, я уже не помню точно) я превращался друг за другом то в смазливого Ди Каприо, то в брутального Стивена Сигала, то в невероятного Каттани из «Спрута».