Приманка

 – А то в прошлый раз я даже «а» сказать не успел, как волной накрыло.

– Пистон получишь, а больше ничего не будет, – засмеялся демон.

– Как же так? Вы говорили, что на нейтрино разлечусь, монады лишусь своей.

– Ты чего, дурак? – демон с удивлением посмотрел на меня. – Шуток не понимаешь? Ты в Аду, кто ж тебя отсюда выпустит? И с монадой твоей случиться ничего не может. Ты путем страдания идешь сквозь вечность до самого Рая, если дойдешь, конечно, – демон снова заржал. – Да и в Раю, что-то мне подсказывает, тебя ждет то же дерьмо, только вид сбоку.

– А Будда? Самадхи, нирвана? – спросил я.

– А нирвана для буддистов. А ты кто? Адвентист седьмого дня, вот и жди своего пришествия в субботу.

– Я не адвентист, я… – я запнулся в определении своей конфессиональной принадлежности.

– Вот видишь, даже не адвентист. Ты вообще не пойми что. Грешная душа общего режима европейской группы, неясной конфессиональной ориентации от мормонов до староверов, включая умеренных атеистов. А фактически – злостный Взяткодатель, Пытающийся Избежать Справедливого Наказания.

Демон широко развел руки.

– Все вы тут вписны, – крылом он вытер выступившие от смеха слезы.

Я промолчал, удивившись подобной классификации – вписн. Что-то неприличное послышалось мне в этом термине.

– Ладно, вписн, иди гуляй, пока тихо, только далеко не отходи, а то и правда огребешь люлей.

И демон исчез.

Я выбрался наружу. Серенький денек, быстро несущиеся по небу черные тучи.

«Хорошо, дождей тут нет», – подумал я.

Соседний дольмен оказался открытым. Я заглянул. Пусто.

«Где ты ныне, грешная душа?» – легко подумал я об исчезнувшем насельнике.

Каменная пробка в дольмене напротив, занимаемом черной вдовой Еленой, торчала как-то криво.

– Ле-ен! – постучал я по камню. Тишина.

– Лен! Это я, Андрей, из дольмена напротив. Как ты? Тихо.

Я вернулся к себе, взял мастерок. Подумал и завязал полотенце на бедрах. Мастерком удалось постучать погромче. Все равно нет ответа.

«Раз дырка заткнута, значит, скорее всего, она там», – решил я. Попробовал просунуть кончик мастерка в щель.

Все-таки демонический мастерок – это не мастерок какого-нибудь Джамшута. Острие вошло в щель как в масло, чуть шевельнул, и затычка легко вынулась.

«Странно, – удивился я, с трудом опуская тяжелый камень на землю, – вроде эти пробки внутрь открываются».

Сунув голову в дольмен, спросил:

– Лен, ты как? Жива?

Мне ответил хриплый смешок.

– Нет.