Семя Пунии. Ад-Дахиль. Роман. Книга первая

Одним из них был тот, которого пленила Хатун. Оскорбленное самолюбие придавало ему злости, и он рвался доказать свою доблесть. Он ловко уложил на спину противника и не позволил подняться.

Победителем второй пары оказался внушительного роста эфиоп, которых немало было в войсках халифата. Вновь выбежала танцовщица, с еще большим усердием демонстрируя прелести своей фигуры и бросая взгляды, разжигавшие страсти в охмелевшей публике. Некоторые приподнимались и протягивали к ней косматые ручищи, но она ловко уворачивалась и уходила в сторону.

Кто-то из сильно опьяневших воинов вскочил и попытался было танцевать с нею, но голова его закружилась, и он под общий смех рухнул к ногам девицы. Хан одобрительно рассмеялся, несколько воинов из его охраны подошли к лежащему и унесли в лагерь.

Булан поднял руку и объявил:

– Ему не страшны были ни стрелы, ни мечи, но пара стройных ног уложила наповал.

Раздался общий смех, танцовщица отдала изящный поклон хану, и к ее ногам снова посыпались монеты.

Вскоре началась решающая схватка между эфиопом и пленником Хатун за право бороться с поединщиком хана.

Поначалу казалось, что африканец сильнее, лишь изворотливость и быстрота ног спасали его соперника от могучих рук чернокожего воина. Но потом пленник Хатун изловчился запрыгнуть тому на спину, сдавив его тело руками и ногами. Как ни пытался здоровяк вырваться, но вскоре запас воздуха иссяк и он рухнул на землю едва живой. Раздались аплодисменты и крики.

Снова выбежала танцовщица и изобразила в пантомиме прошедшую схватку.

Всем понравилась ее импровизация, и она собрала монет больше прежнего.

После нее на ковер вышел телохранитель хана.

– Тю-ба-ай! Тю-ба-ай! Тю-ба-ай! – дружно скандировали зрители.

Великан сделал круг, демонстрируя свою богатырскую стать, и свысока кинул взгляд на эфиопа, которого оттащили в сторону и облили водой, отчего побежденный приобрел еще более жалкий вид. Затем посмотрел на того, с кем должен был драться, и усмехнулся. Казалось, силы соперников несоизмеримы.

Он с поклоном обратился к хану:

– Зачем, о всемогущий, ты выставляешь на посмешище твоего верного раба?

Хан выразил на лице удивление, но все поняли, что это спектакль, и рассмеялись в предвкушении того, что будет дальше.

– Прикажи выйти ко мне всем восьмерым, кто участвовал в отборочных боях.

Хан призадумался: как бы бахвальство поединщика не испортило праздник.

– Но как же тогда наше условие отпустить победителя? – спросил он.