Штабная

Машка открыла личное дело Плотвинина Кирилла Витальевича и углубилась в чтение. В какой-то момент она поймала себя на том, что читает его почти как роман «Три мушкетера». Плотвинин много, активно и разнообразно радовался жизни. Лазил в окна домов офицерского состава, бывал бит мужьями и одним объектом воздыханий – «три удара торшером». Он был, наверное, неплохой офицер. Бесшабашный, отчаянный.

Машка даже закусила губу, когда прочла в конце кодированную пометку: «Расходовать в первую очередь, забыть».

Она закрыла дело. Выключила свет и легла на кушетку за ширмой. Читать больше не хотелось. На второй или третий месяц войны появились эти странные формулировки: «хранить одну половину вечности», «забыть», «вычеркнуть из памяти». Даже на автоматах поначалу были наклейки: «Оружие может привести к смерти».

Машка перевернулась на другой бок. Не спалось. Мир вздыхал.

– И эскалаторы работают! Офигеть! О, кинотеатр! Смотри, афиша! А я этот фильм видел, до войны еще, с девкой своей ходил.

Плотва перегнулся через движущиеся перила и смотрел вниз, на выцветшую афишу. Влад молчал, сунув руки в карманы.

– Штабные сволочи, – сквозь зубы процедил Марк.

К куратору их сопровождал лопоухий рядовой в необмятой форме. «Мальчишка», – подумал о Влад, а потом сообразил, что парень, скорее всего, его ровесник. Поступая в училище на ускоренные Влад подделал метрику.

– Проходите туда, дальше по коридору.

– А проводить?

– Не положено, – сказал солдат и отвел глаза.

– Блин! Еще бы карту дали!

Солдат покраснел и протянул Марку план гипермаркета с рекламными вставками и купонами. Плотва захохотал, Влад совершенно растерялся.

– Реклама, блин, – сказал он.

Место назначения было отмечено крестиком.

– Раздевайтесь, – сказала она, не поднимая головы.

– Так сразу? – широко улыбнулся Плотва. – Я прям не готов.

– До пояса.

– С какой стороны?

Некоторое время три офицера стояли возле стола и смотрели на Машку.

Марк был в бешенстве. Тихом, плохо скрываемом. Плотва изучал девушку с нарочитым интересом. А Влад… Влад сам не знал, что чувствует, он хотел злиться, как Марк, или желать, как Плотва, но не выходило.

– Слушайте, девушка, – Марк навис над столом, – хватит строить из себя…

Она подняла лицо. Бледное, с искусанными губами.

– Вопросы?

– Вопрос один.