Штабная

– Вопросы не нравятся?

– Нет, все прекрасно.

– Вы отвечайте, отвечайте, а заодно расскажите о своих друзьях. О девушке Наташе, например.

– Я полагаю, все есть в моем личном деле.

– Есть. Но я хочу послушать вас.

Влад поставил еще один плюсик в бланке. У него почему-то пересохло в горле. Отвечать не хотелось.

– Ясно, – сказала Машка, – клиент на контакт идти отказывается.

– Почему я должен идти на контакт? Я заполняю ваш дурацкий тест.

– Вместо того чтобы гибнуть в бою? – она привстала, улыбнулась, но только губами.

– Я глупее не видел.

– Ага, я тоже.

Она отвернулась и посмотрела в окно. За окном было лето, которое почему-то оказалось ненужным. И все-таки пахло вишней, созревшей среди дождей.

– Про девушку вы все-таки расскажите, вдруг я о ней что-нибудь знаю. Так просто, ради контакта.

– Что?

– Вы заполняйте тест, заполняйте.

«Как долго вы можете сохранять спокойствие, когда встает солнце в утро перед вашим расстрелом?»

– Вы не можете иметь доступ к такой информации.

– Я унаследовала звание. И парочку наград. И профессию.

Влад стиснул ручку в кулаке. Машка выбралась из-за стола, как-то неожиданно тяжело.

– Наташа училась на два курса младше. Мы с ней встречались. Ну, или дружили.

Погас свет. И в кабинете стало пасмурно. Небо уже не светилось. Влад опять видел только спину Машки. Он вдруг подумал, что сейчас, во время войны, показывать спину – скорее акт доверия, чем неуважения. Он даже почувствовал что-то вроде симпатии, но одернул себя.

– Про таких как она, – сказала Машка внезапно, – говорят: она родилась с зеленкой на лбу.

– А почему с зеленкой?

– Разве ты не знаешь? Чтобы расстреливать удобно. Люди с десятой верой долго не живут. И мы часто не знаем, что с ними произошло.

– У нее была десятая вера?!

– Она не говорила?

– Нет.

«Надо же, был рядом с таким чудом и не заметил», – подумал Влад.

– Но как она пропала? Куда?

Машка обернулась и посмотрела на него долгим взглядом.

– Про Дизеля слышал?

– Который штаны или моторы?

– Моторы, разумеется. Осенью девятьсот тринадцатого он исчез посреди Атлантики. Отплыл на пароходе из Антверпена, был в хорошем настроении, шутил. Вечером ушел в каюту и больше его никто не видел. Никогда. У него тоже была десятая вера.

– Тогда же не измеряли.

– Восстановили по биографии.

– А Наташа тут причем? Она ничего такого не сделала. Ну, не изобрела ничего.