Мои времена года

Ненормальные явленья!

Те, что скачут по Вселенной,

Вам такого и не снилось —

Вот, что я теперь скажу.

А уфологов влеченье —

К нам в село для изученья.

Тут бы все с ума свихнулись,

Даже славный «Ажажу»*.

От такого героизма —

Выживанья в оптимизме,

Забугорный самый «Синус»

Сразу «в ящик бы сыграл».

Только наш, «железный» Толик —

Не чета им – алкоголик:

Он удар держал, как стоик,

И ни разу даже в «Тангенс»

С перебора не упал.

Очевидно – не иначе:

Так и шла бы с ним удача

До Канатчиковой дачи,

Довела бы до ворот.

Но… случилось наважденье —

«Мимолетное виденье» —

Пенсионное внедренье,

В жизни новый поворот.

Толе, пенсию назнача,

Государство, чуть не плача,

Словно «едучи на Вачу»,

(Или, может быть, на дачу)

Отстегнуло от себя

Ассигнаций «три рубля».

Как бы там ни говорилось —

Невероятное случилось!

«Каблуку» досель не мнилось,

Что «халявные» рубли

Спустит он в четыре дни.

Отвечаю на вопросы:

Вмиг прознали «ортодоксы» —

Сел окрестных «парадоксы»,

«Каблуковые» заносы.

Подсчитали все запросы,

Налетели, будто осы,

И «сосали медоноса»,

Как дренажные насосы.

Вскоре: сын ошибок, «гений»

Стал сиреневей сирени.

Ну, еще бы! Тут и мамонт

Враз, окраску бы сменил.

Дай лишь срок ему поболе,

Он и радугу над полем,

Повинуясь доброй воле,

На лицо бы нацепил…

P.S

Подобной каторжной нагрузки,

Навряд ли, сдюжит кто другой:

Хлебать в «три горла» без закуски —

Способен был лишь наш герой.

Вот, год прошел угарного веселья,

И Толя в мир сошел иной,

Где нет ни утра, ни похмелья.

А на поминки: почести усопшему воздать

Нетвердой поступью – когорта за когортой.

Спешат к нему соратники, чтоб рюмку опростать —

Ни дать, ни взять: бойцы полу-невидимого фронта.

Дивной памяти «бойца» – полной стопкой до конца!

_______________________________________

Что ж, теперь пора на волю,

Помянув по-русски Толю,

Нам ответный ход пускать:

«Маму кузькину» встречать.

Тук – тук – тук – тук!

Кто там?.. «Каблук»!..

Ну, что за чудо – сладкий звук!

Когда мы в юности, порой,

Хватались за сердце рукой,

Идя во след прелестной деве,

И каблучки ее нам пели

Призывы к крови молодой…

Ах, да: я не о том… постой.

Тук – тук! И по трибуне наш – Каблук.