Зеркало для Марины. Повесть

– Проснись, просыпайся уже! – резкий толчок кулачка дочери и леденящие слезы сделали свое дело – я очнулся. Машина шла ко дну. Сквозь треснувшее стекло пробивались струйки холодной воды. Подушка безопасности сникла, и я мог двигаться. Пальцы схватились за рычажок.

Зачем? Выплыву – и что дальше?

Лобовое стекло хрустнуло и чуть вдавилось внутрь. Машину мягко толкнуло – очевидно, встала на дно. Сзади что-то зашипело – не выдержали стекла, вода фонтаном начала влетать в салон. Брызги холодили затылок, но было терпимо.

Вполне терпимо, если знать, что ждет снаружи. Точнее – кто. Еще точнее – не ждет. Никто меня не ждет. Не вижу смысла. В темноте, уцепившись за руль, я ждал смерти.

В последний момент меня подвело – и выручило – тело. Именно тело не захотело умирать, когда сознание ослабло. Пальцы схватились за рычажок двери, легкие набрали воздуха. Страха не было. Мозг выключился и наблюдал действия желающего выжить.

Те, кто говорил, что в смерти нас ждет светящийся тоннель, ошибались. Холод.

Меня встречал холод. Ледяная стужа пробиралась в мышцы, а потом лезла в вены и кости. Не было никакого света – темень и холод, да пронзительный лед под кожей. Помню, руки сделали несколько движений. А потом все затихло.

2

Беленый потолок в трещинах не напоминал ни ад, ни рай. Больница. Шарканье ног вдали, разговоры вполголоса, крики хозяйственных женщин – медсестры, наверняка, медсестры – и сопенье людей поблизости.

Я был уверен, нет, я знал, что там, до пробуждения, слышал какую-то фразу Марины, вроде бы «жду».

А потом, во тьме, позабыл ее. Сейчас сознание, ободранное о ледяную гущу воды, возвращало все – темнота, холод, отчаяние, смирение и голос дочери.

– Я тоже жду, – шепнул я в больничную пустоту.

– Очнулся? – голос шел слева. Я чуть шевельнул головой. Удалось с трудом – в мышцах тут же начало стрелять и колоть. – Вижу, очнулся. Сейчас забор крови, а потом придут – побеседуют.

В голосе невидимой женщины сквозила злоба и издевка – из тех, что пропитывают человека насквозь, не вытравляясь даже возрастом.

Она ненавидит таких, как я. Каких? Я не видел ее, но она будто стояла перед глазами – повыше меня, на голове сбитая косынка. Ей за сорок. Двое детей выходят в коридор навстречу ей, а она волочит пакеты из ближайшего «Магнита».

Откуда я знал? Просто образ. Чем-то похож на образы, что порой приходили на работе – когда пытаешься увидеть, как поведет себя сплав под предельной нагрузкой.

Звуки ног ушли прочь.