Зеркало для Марины. Повесть

– Доволен, что из больницы сбежал?

– Заметно?

– Ну, ты – или спортсмен, который не смог добежать обратно, – блондинчик просканировал меня взглядом, – или беглый из больницы. И на спортсмена ты что-то не похож…

Водитель ухмыльнулся и вновь взглянул на меня.

– Я как-то раз тоже сбежал. Только не из больницы. От бабы, – он положил руку на рычаг передач.

В этот же момент я машинально, вслед его движению, опустил глаза. Вокруг набалдашника со значком изогнутой Н тек красный цвет. Он вырывался из пальцев водителя, а потом, словно дым, окутывал рычаг и кресло водителя.

Взгляд мой, как в палате, поплыл. Казалось, в микроскопе навели резкость, только вместо бегающих микроорганизмов передо мной проносились события. Кусок жизни. Блондин, лет на пятнадцать помоложе. Женщина. Кричит, нависая над мужчиной.

– Скандальная была? – ляпнул я.

– Ууу, не то слово, – покачал головой водитель. – Орала, кидалась чем попало. Вот я и свалил. Надоело.

Блондин озирается, стоя в коридоре.

Позади мечется тень, мужчина, не глядя, наносит туда пару нелепых ударов рукой. Дверь хлопает, блондин, как я полчаса назад, скачет по ступеням.

– А… А что ты – приструнить ее не мог что ли?

– Какой там, – водитель заулыбался. – Дрались мы, конечно, только смысл? Ушел в чем было, вот ведь как. А ты чего?

За мокрым окном сверкнули и исчезли знакомые опоры моста. Интересно, осталась ли отметина?

– Меня, вроде, за сумасшедшего приняли. Вот и побежал, – машинально, ответил я.

И тут же, словно оправдываясь заметил, – но бабу свою я не бил.

Водитель дернулся, перевел руку на руль. Хотел что-то спросить – слышно было по дыханию. Красный цвет на пальцах взметнулся, смешался с новыми цветами – фиолетовый, охряный. Помутнел, превращаясь в шлепки краски, разбросанные по сторонам. Видение исчезло.

– Я тебя тут высажу, – буркнул блондин. До дома было несколько минут ходу.

– А деньги?

– Не надо денег, – водитель помялся. Снова взметнулись цвета. Все смазано.

 – Так уж. Нормально все.

У подъезда я постоял немного. Слова беседы с таксистом постепенно исчезали из памяти, а вот вкус их – его можно было задержать в себе, покатать на языке. В этот раз прикосновение было нечетким, смутным, но зато во всем этом, во всей ситуации ощущалась легкость и…

– Надежда, – сказал я в холод и двинулся к подъезду, не зная, попаду ли домой в этот вечер.

На счастье соседка, чей номер я набрал в домофоне, была у себя.