Сказка спутанных миров

Говорят, у них четыре стороны личности и жизни. Конечно, все называют их тройниками – только не вздумайте им это сказать! Они очень обижаются на это.

– Между прочим, – добавил Жепит, – они весьма головастые не только в прямом смысле, а потому предпочитают заниматься исключительно умственным трудом. И стихи пишут интересные. Вот, например:

Ко?тина-ко?тина -

орёт в коридоре!

Котина-котина -

царапает дверь!

Котина-котина -

написает в тапки!

Котина-котина -

страшный зверь!!!

– Хватит разглагольствовать! – прервал его Ролик, – я наблюдаю транспорт!

И действительно, из какой-то улочки на площадь выкатилась карета.

Очень похожая на обычные старинные кареты – большой деревянный ящик синего цвета с окнами и дверью посередине, покоящийся между больших колёс, только без запряжённых в неё лошадей или иных животных – карета двигалась сама, очевидно, влекомая магической силой.

– Свободна! – тявкнул Ролик и бросился через площадь наперерез карете.

– Как он это понял? – растерянно спросила Роза, каких-то очевидных признаков, что «такси» свободно, она не видела.

– Карета синяя – значит, свободна, – подсказал Жепит и тоже усвистал вслед за аралезом, видимо решив, что тот в одиночку не справится.

– Стой… – попытался одёрнуть его Оганесян. Его одолевала какая-то неприятная мысль, он хмурился и не торопился идти к карете. – Погодите, – остановил он остальных.

Но Ролик с Жепитом сделали своё дело, и теперь уже карета двигалась к ним… и вдруг она стала красной! Только что вся карета была тёмно-синяя, а теперь – вся красная.

Роза даже протёрла глаза, но карета осталась красной и подъехала к ошеломлённым героям, сопровождаемая самодовольным Роликом и Жепитом (про которого ничего сказать нельзя, у него морда всегда «улыбчивая»). В переднее окошко кареты высунулся человек, приветливо помахал героям, и дверца кареты гостеприимно открылась.

– Иди-ка сюда, великовозрастный пёс, – зло сказал Оганесян Ролику.

– Ну, что тебе не так? – проворчал Ролик, отходя от кареты.

– Ты чем расплачиваться собираешься? – прошипел на него Оганесян, стараясь, чтоб водитель кареты этого не слышал, – или у тебя в твоей шерсти, кроме блох, ещё и кошелёк водится?

Эта фраза напомнила Розе про злую Кахард, у которой роль дамской сумочки действительно выполняла её пышная, но неухоженная шевелюра, и Роза хихикнула.

Ролик же просто помотал ушами, пропустив мимо них колкости полицейского.