Речка звалась Летось

Когда замужнюю вызывают, то попервой ее муж за Летось должен свозить: его первая власть. А потом уже к женишку приводит: Коля и Таня! Выходите сюда, – властно потребовала она.

Те вышли, ни на кого не смотря, Тамара соединила им руки:

– Идите. За Летось! Совет да любовь!

Коля как-то странно махнул рукой, и пара двинулась к выходу. Не давая залу опомниться и боясь выпустить ситуацию из-под контроля, Тамара, как только те двинулись, закричала:

– А теперь наши давай! Песни-частушки! Веселись, мир! Летось вот-вот откроется! Играй, Михась, – тот словно команды ждал: тут же слаженно с баяном зазвучало, Тамара запела, классика:

Хорошо мне было в девках,

Жопою вертелося,

А теперя нету мочи:

Хуя захотелося!

И тут же в ответ такая же классика (другие подтянули), пошел знаменитый диалог:

Не ходите, девки, замуж,

Ничего приятного:

Утром встанешь – сиськи набок,

Вся пизда помятая.

Муженек мне угощенья

Даст хороша – знатного:

Лучше водочки – варенья,

Шут с ней, что помятая.

Не ходите, девки, замуж,

Так не будете страдать,

Не узнаете, счастливцы,

Каково оно – рожать…

И поехало, соревнуясь; были тут и хорошо знакомые, типа указаний, как надо ходить возле тещиного дома, или антивоенная о попавшей милому в штаны звездочке, ну или там об опасностях, которые несет женщине связь с трактористом, и совершенно незнакомые мне частушки:

В речке селезни плывут

И лягушки квакают.

Мою милую е…т,

Только серьги брякают.

Не во всем виновна, парень,

Злая буржуазия:

Твою милую е…ли

С полного согласия!

Одеяло-одеяло,

Одеяло красное:

Как под этим одеялом

Моя целка хряснула…

Шел я лесом, видел беса,

Он курятину варил:

Котелок на хуй повесил,

А из жопы дым валил.

И невероятная смесь классики (Загоскин, Помяловский) с профанацией:

В старину живали деды

Веселей своих внучат:

Шли к победе от победы,

Эти ж лишь хуи дрочат.

И так далее. В веселом гвалте – а у мира память ведь сразу и очень длинная и очень короткая – такая вот диалектика – все вдруг забыли и обо мне, и о Коле, и о Тане – забыли, чтобы всю жизнь потом помнить, конечно.

Очень вскоре Тамара подошла ко мне и сказала тихо:

– Ну, теперь публичность ни к чему. Не светись здесь. Иди, встречай свою красавицу у переправы. Ждать недолго придется, – она мне лукаво улыбнулась, – а вот назад можешь не торопиться, даже если Танька просить станет. Да она и не станет.

И я ушел.