Поверь мне

Пусть не родные, двоюродные, но все равно радость. От вас же не дождёшься!

Я прикусила губу, чтобы не ответить. Дождались уже. Ладно, всего несколько дней и Митя сам скажет матери все.

– Еще созвонимся, – попрощалась с женщиной и устало схватилась руками за голову.

Виски болели, казалось, всю голову стянул плотный обруч. В ящике стола у меня лежала аптечка. Где-то там должен быть парацетамол.

Головная боль ушла через какое-то время и я погрузилась в работу. Очень сложно заполнить табель учеников, если оценок в нем нет.

Я просматривала свои пометки, вспоминала, с какими трудностями сталкивались мои первоклашки, чтобы дать действительно корректные характеристики. Обижать и подрезать крылья не хотелось, но и завышать способности тоже.

Когда все двадцать два свидетельства об успеваемости лежали ровной стопкой на краю стола, я позволила себе довольно улыбнуться и размять шею.

– Ты еще тут? – в класс вошла Верочка. – Отлично, собирайся! Сегодня Машка ночует у бабушки, а у нас с тобой девичник.

– Вер, но завтра пятница…

– Просто выпьем кофе с коньячком и съедим торт! Тебе нужно высказаться. Я же по глазам все вижу. Изменил, да?

Я замялась, ища подходящие слова, а подруга уверенным шагом подошла к шкафу и достала мой пуховик:

– Давай, Кать, одевайся, пойдем! Или ты хочешь домой?

Нет, туда я точно не хотела…

Вера жила недалеко от школы, в которой мы работали. Тихий уютный дворик с детской площадкой и шлагбаумом. Все свои – одним словом. Ухоженная женщина далеко за пятьдесят вежливо поздоровалась с нами.

Даже вспомнила мое имя, хотя я не часто захожу в гости к подруге.

В квартире у Веры было непривычно тихо без Машки, ее дочки. Нигде не валялись карандаши и никто не спешил ко мне со стопкой рисунков.

– Пошли на кухню, я чайник поставлю.

Вера ловко и быстро спрятала наши куртки в шкаф-купе, который стоял у нее прямо в прихожей.

– Без Маши в доме как-то пусто, – улыбнулась я, присаживаясь.

– Да, когда она дома, я мечтаю о тишине, а когда ее нет – схожу с ума от одиночества.

– Дети – это радость, хоть хлопоты никто не отменял.

Я заерзала на месте. Почему-то засосало под ложечкой: как там Ваня? Пусть он чужой, не мой, но он ребенок. Беззащитный, маленький, брошенный мамой.

– Вер, ты извини, но я наверно пойду домой.

Подруга обернулась ко мне, бросив доставать конфеты и печенья:

– Кать, я не держу, но ты сейчас в таком состоянии… Не думаю, что возвращаться сейчас домой хорошая идея.