Исповедь труса. Авантюры 90-х глазами участника событий

Факультет принимал сто человек, а заявлений было подано сто два. Без особого труда я сдал вступительные и тут же попался на уловку замдекана. Он предложил поехать мне квартирьером в ближайший совхоз Переясловка и готовить приезд остальных первокурсников на месячную картошку. Я слегка попутал квартирьера с кавалергардом и попался на эту удочку. Десять вчерашних десятиклассников и семь бывших десятиклассниц отправились в совхоз раньше других. Старшим с нами был новоиспеченный выпускник ВУЗа, оставленный для научных работ при кафедре.

Проехав с песнями на ржавом автобусе, мы выгрузились у покосившейся старой хибары, которую нам надо было превратить в жильё для наших сокурсников. Первый день. Первые впечатления. Но вечером, когда мы уже почти спали, к нашей хибаре подкатили «мински», «восходы» и мопеды. Местная элита решила нас навестить. Поскольку все они были навеселе, и поначалу их намерения были не ясны, старший приказал нам затаиться. Он запер двери и спрятался к себе в отсек.

Мы лежали на койках и тряслись от коллективного ужаса.

Я прислушался и не услышал зла в речах, приехавших пацанов, и понял, что пиздить они нас пока не собираются, оделся и вышел к ним. Познакомились, выпили портвейна. Я объяснил, что уже поздно, девчонки спят, и старший волнуется. Пацаны дружелюбно попрощались и уехали. Утром все девушки смотрели на меня, как на героя, а главный пообещал отчисление за распитие. Но ночью его увезла «скорая» с приступом аппендицита… Через пару дней пацаны приехали опять, и я первый раз в жизни укурился анашой.

Начался учебный год. Коллектив курса едино избрал меня комсомольским вожаком, и я начал осваивать партийные просторы ВУЗа, подумывая о комсомольской карьере, поскольку будущая специальность не вызывала во мне ничего кроме отвращения и нежелания учиться этому. Через месяц-другой я уже смело входил в любые партийные кабинеты ВУЗа и главный комсомольский вожак института тянул мне свою руку.

Кстати, именно он познакомил меня со своим кентом – моряком ходящим в загранку, и тот однажды предложил мне взять пять пар джинсов на комиссию. Я продал свою душу бесу, когда импортная джинса попала в мои руки! Мне так захотелось обладать этой удивительной штукой с нашитой на жопе этикеткой «вранглер». Меня колотил страх, когда я первый раз очутился на Хабаровской барахолке. Удача улыбнулась и я скинул четыре пары за две недели.