Учебка-2, или Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся!

– А крановщик отвечает, что он уже неоднократно вступал в подобную связь с прорабом, подъемным краном, железобетонными плитами и т. п. и поэтому прораб может идти куда подальше, – снова выходит из положения переводчик, окончательно ставя иностранцев в тупик».

Ругательство вылетело у меня неожиданно, и я, надеясь все-таки, что мать не заметила, быстро что-то затараторил, но увидел, как она помрачнела. У матери было смутное дворянское происхождение, и, хотя и прожив нелегкую трудовую жизнь, она так и не научилась выражаться.

За 23 прожитых года я ни разу не слышал от родителей не то что матерного слова, а даже самых простых, которыми пользуются обитатели детских садов. И она искренне верила, что, унаследовав эти качества, я не владею подобным лексиконом. Хотя лексику эту мне пришлось освоить где-то в середине средней школы, так как концентрация дворянской крови в моем организме, видимо, была уже не столь существенна.

– Ты думаешь, мы не заметили? – огорченно спросила мать, а я виновато потупился – слово не воробей.

Гляжу на часы, скоро смена. Убедившись, что все спокойно, быстро вытаскиваю «калаш» из-под плаща. Поднырнув под ограждением, не торопясь иду вдоль колючки ко входу на пост. Отец фотографирует меня во время несения службы на секретном объекте. Вернувшись со смены, бросаю автомат в пирамиду и спокойно покидаю территорию части, возвращаясь на прежнее место. На всякий случай предупреждаю начкара, где меня искать. До следующей смены четыре часа, времени вагон и можно спокойно расслабиться.

Меня сменил Саня Молодцов, но что-то его не видно, похоже, отбился на вышке. Через час, прихватив фотоаппарат, пролезаю под проволокой и действительно нахожу его там. Вышка уже обросла элементами комфорта, кто-то приволок туда матрац. Делаем несколько снимков, родители собираются уезжать, надо добить пленку и отправить ее домой. Они идут в обход на КПП, а я рву в караулку. Уже иду вдоль ограждения, когда оттуда выходит майор Немальцев – начальник штаба второго дивизиона.

Он внимательно смотрит на меня… рука рефлекторно разжимается, выпуская ремешок футляра, и фотик выскальзывает на землю. Поравнявшись со мной, майор хитро щурится:

– Ничего не потерял?

– Никак нет, – формирую на лице искреннее удивление.

Майор выходит за забор и поднимает аппарат. Похоже, кранты. Если проявят пленку… снимки на секретном посту и т. д. Но майор, улыбаясь, возвращает машинку, предупреждая, чтобы не увлекались.