Домик окнами в сад. Повести и рассказы

Там квартиру продаёт – в город купил. Муж у неё военный бывший, полковник. Раньше Германия служил, Польша служил, патом Сибирь попал служить. На пенсии оба теперь! Сибирь жить не хотят. Сюда хотят! – и тут же, перескочил на насущное, – Николай, я ваш огород там распахал, картошка, лук, капуста сажал для себя, на зиму – мне дядя Володя разрешал. Земля всё равно пропадал. А вы берите, сколько хотите себе патом!

Марков усмехнулся и махнул рукой:

– Сажай-сажай, Алик! Только сад не трогай. Это память…

– Нет-нет! – всплеснул руками сосед и, сделав гостеприимный широкий жест рукой, добавил, – очень прошу в гости! Шашлык делать будем! Как знал – вчера барашка резал.

В погреб лежит!

– Зайдём вечером. Сначала вещи в дом занесём и оглядимся, – обрадованный, как ребёнок, ответил отец.

Марков кивнул и пошёл расплачиваться с водителем.

– За то, что ждал, накинуть бы надо, командир, – солидно произнёс тот.

Марков, не вполне ориентируясь в расценках, протянул ему пять десятидолларовых купюр:

– Хватит?

Таксист удивлённо округлил глаза и выдохнул:

– Ну, спасибо, ну уважил! Запиши мой телефон, на всякий случай.

Меня Женей зовут. В любое время дня и ночи отвезу – хоть в Москву!

Марков на всякий случай записал.

4.

Обильное застолье и жизнерадостный, словоохотливый сосед утомили Маркова настолько сильно, что едва добравшись до кровати, на которой когда-то спала бабушка, он тут же рухнул, не раздеваясь и провалился в глубочайший сон, даже не слышал, как вошёл и улёгся на скрипучей раскладушке, сильно подвыпивший отец, засидевшийся до поздна с Аликом на ветхой лавочке перед их домом.

Они курили, и разговаривал «за жизнь».

Сам же Марков не напивался уже давно – потерял к этому и вкус, и интерес. В молодости, когда отучившись в средней мореходке, поступил сразу в высшее Таллиннское морское училище рыбной промышленности на штурманский факультет и, по окончании его, в каждом иностранном порту на стоянках, и по возвращении из рейса – он зажигал так, что потом, утром, часто даже не помнил произошедшего накануне.

Но вдруг, перестал получать удовольствие от шумных, весёлых и, иногда, буйных попоек. Исходив все северные моря и Атлантику, побывав многократно во всех портах от Осло до Сент-Джонса, от Портленда до Монтевидео и Комодоро-Риводавия, и даже до Рио-Гельегоса, ему всё здорово прискучило – и пить, и наблюдать чужую жизнь.