Домик окнами в сад. Повести и рассказы

Оля, стоя на четвереньках, чуть не плача, протягивала ему руку:

– Коля, ну пожалуйста! – умоляюще произнесла она, а испуганный, обессилевший Марков, протянул ей свою холодную мокрую ладонь.

Она с ошеломляющей, неженской силой вырвала его наверх, сбросила с себя кофточку, укутала его, посиневшего, дрожащего, с неслушающимися губами, которые натурально одеревенели.

– Иди в кусты – трусы немедленно сними и выжми, и не одевай их! – скомандовала Оля вдруг, неожиданно резко, – так, в одних штанах добежишь, а то всё своё хозяйство застудишь!

Марков, трясясь, как цуцик, посеменил по сырой, притоптанной траве к кустам, судорожно стянул прилипавшие трусы, шлёпнут ими о землю и, схватив штаны непослушными руками, стал пытаться попасть трясущейся, мокрой ногой в штанину, но никак не получалось.

Чем-то мешалась кофточка, и Марков нетерпеливым движением плеч сбросил её. Тут он, скорее почувствовал, чем услышал у себя за спиной Олю. Она бережно положила охапку лилий, или кувшинок и стала помогать одеваться Маркову, стараясь не смотреть. Но всё же, не удержалась, взглянула и фыркнула, подавилась смешком.

– Дура! – злобно, от жгучего стыда, заорал тот, сразу поняв причину Олиного смешка: скукоженный от холода его отросток, ставший пупырышком… Позабыв о том что сам минуту назад, с пьянящим, беспардонным любопытством, рассматривал то, что скрывает от посторонних глаз любая нормальная девушка.

– Я тебе дам дуру! – задорно воскликнула Оля, схватила сброшенные Марковым мокрые трусы и протянула ими по его голой спине.

Она взяла его за дрожащую руку своей мозолистой, шершавой, но изящной ладонью, загорелой с внешней стороны кисти, почти до шоколадного цвета и потащила к себе домой, как маленького. Марков, тогда, и вправду был меньше её на целую голову. Он шёл, не в силах унять зубовной чечётки и не сопротивлялся. Оля завела его в летнюю кухню, где стояла кровать, покрытая одеялом из верблюжьей шерсти – там с наступлением по-настоящему тёплых дней, любил спать её отец, дядя Слава.

Включила электрическую плитку с мощной спиралью, закутала Маркова в одеяло, поставила на плитку чайник, схватила полотенце и тщательно вытерла его мокрые волосы. А цветы поставила в ведро, бережно расправив и полюбовавшись с гордой улыбкой.

Марков немного согрелся, перестал лихорадочно трястись, жадно схватил кружку с чаем, в который Оля добавила малинового варенья, хлебнул, обжёгся и зашипел.