Как я развалил СССР и другие шалости

В те времена некоторые люди отправлялись на заработки в отдалённые северные места. Через некоторое время Сергей начал выпивать, что очень не нравилось Ире. В их семье начались скандалы. Жена нашла утешение в руках их общего кума. Кончилось все разводом. Ирина с Олечкой ушла жить к куму Васе. Сергей как с цепи сорвался. Он стал много пить. Он остался один в квартире, и начали появляться сомнительные дружки: алкоголики и какие – то подружки, но в доме не задерживались. В минуты трезвости Сергей просто всех выгонял и успокаивался до следующего запоя.

Портрет его был снят с доски почёта, что дало ему повод ещё больше пить. А потом произошел очередной случай. Оказалось, что отец тёти Таи, Серёгин дед, всю свою жизнь (с войны) был влюблён в немку. Да и в его жилах текла какая – то немецкая кровь. Как когда – то Вилли Токарев пел «Спасибо, Михаил Сергеевич, за приоткрытые двери», дед эмигрировал в Германию к своей любимой женщине, где, как оказалось, у него были дочь и внуки. Через некоторое время он пригласил их приехать к нему и познакомиться с немецкими родственниками. Тётя Тая приехала ко мне в Москву из Норильска, а Сергей из Одессы. Я помогал им сделать визу и поменять рубли на марки. Это был очень интересный период, когда они перед отъездом в ФРГ меняли на рубль три дойчмарки, а по возвращении уже наоборот. По приезде из немецкого города Дортмунд Сергей рассказывал, что у его мамы была истерика, когда она из СССР, где уже начинались кое – какие события, попала в обычный немецкий супермаркет, где в продаже было все, что только можно было купить. Дед, конечно, приодел дочь и внука, повозил их по Германии. Они вернулись совсем другими людьми. Тётя Тая полетела в Норильск, а Сергей еще оставался у нас и периодически был подшофе. Потом мы его отправили домой. Я не думаю, что он помнил, как его провожали на поезд вагон Москва – Одесса. Больше он в Москву не приезжал. Я со своей семьёй, когда бывали в Одессе, то непременно встречались с Сергеем и его временными подружками. Эти встречи несли примерно такой характер: Сергей предлагал выпить где – нибудь в баре или ресторане, хотя можно взять и пойти к нему, но он не знает, есть ли у него что – нибудь на закуску, а если есть желание пойти к нему, то нужно что – нибудь обязательно купить. Я с ним не пил и все время говорил, что с его эпилепсией пить вообще нельзя. Пьянство вредит не только его здоровью, но и отношениям с бывшей женой и дочкой. Он отвечал мне, что понимает и старается не пить, но остановиться не мог.