Запретное Солнце

Я хотел написать в ЦГХ, выключить пейджер и заснуть на день, два, может, на неделю…

Только сейчас я поднял взгляд и осмотрел квартиру. Свет в маминой комнате горел, однако дома никого не было. На столе лежала записка, явно написанная на скорую руку:

«Меня забирают в ЦГХ, состояние ухудшилось, извини, что не успела попрощаться, надеюсь, скоро вернусь, твоя мама».

Внизу еле заметно виднелась приписка:

«51234673»

Я не помню, что происходило у меня в голове. Я просто лег на пол, свернулся калачиком и закрыл глаза.

Мне было достаточно.

За сегодня произошло слишком много.

Мне нужен отдых.

Я не хотел играть в шифры.

Я хотел лечь.

Закрыть глаза.

И никогда не просыпаться.

* * *

Детство… Как давно это было? Если рассматривать относительно вселенной, то не прошло и доли секунды, но, к сожалению, человеческая жизнь не сопоставима с такими масштабами. Для кого-то время идет слишком медленно, для кого-то, как и для меня, слишком быстро, но всем его всегда не хватает.

Еще вчера я, семилетний мальчик, стоял на площади и смотрел вверх, веря в свое безоблачное и счастливое будущее…

День окончания строительства Убежища номер 1. В этот день большинство жителей убежища собирались на главной площади, общались, веселились, праздновали, слушали выступления представителей Центра Управления, наблюдали за ежегодным голографическим шоу. Это был один из тех немногих дней, когда детям не надо было идти в школу, взрослым на работу, и все 24 часа можно было провести с семьей.

Только она была не у всех… Быть может, поэтому тема семьи была табуированной в нашем обществе, и о ней почти никогда не говорили, ведь что для одних счастье, для других – еще одна щепотка соли на открытую рану.

Я никогда не ходил на площадь. Мама болела и почти никогда не выходила из дома, а без нее идти в такое большое скопление людей мне было нельзя, да и не сильно хотелось. Мы отмечали дома. Я заранее покупал свежее рассыпчатое печенье и пакетированный зеленый чай в единственном продуктовом магазинчике, мы садились за праздничный стол и часы напролет разговаривали, по сути, ни о чем.

Но от этих разговоров на сердце всегда становилось легко и… светло. Возможно, это был единственный день в году, когда мы действительно могли ощущать себя нормальной, полноценной семьей, как будто не было ни болезни мамы, ни моих каждодневных дополнительных занятий, ничего, что отдаляло или сковывало бы нас.