Фаечка. Сборник рассказов

Фая подставила ладошки и большие черные крымские тараканы врассыпную выскочили из Сережкиных рук прямо на Фаю. Ей почему-то стало очень смешно и забавно, хотя тараканов она тогда боялась больше всего. И она, восторженно глядя на Сережку, прошептала «Спасибо».

Может быть, у Сережки на самом деле были все шансы на успех в завоевании Фаиного сердца. По ночам он приходил к Фае и мазал ее не жуткой зубной пастой «Лесной бальзам», а старательно раздобытым в единственном в округе магазине кремом «Ольга». Фаечка просыпалась от его запаха, когда Сережки уже и след простыл, медленно размазывала его по своему крохотному лобику и щечкам, остатки всенепременно втирала в каждый пальчик и совершенно полноправно ощущая себя если не царицей, то хотя бы местной королевной, радостно засыпала.

Наступила осень. Сережка уехал. Фая осталась. Она свернула его имя в своей памяти бережно, словно пожелтевший кленовый лист, написала где-то внутри себя осторожно и трепетно – Сережа Есин – и убрала на самую дальнюю полку. Сережка уехал.

Но у нее остался запах моря. Тот, который у нее никто и никогда не отнимет.

Пётр

Фае нужно было всенепременно влюбиться, чтобы ощутить смысл жизни. Каждый раз приезжая из лагеря она говорила дедушке: «Дедуля, у него таааакиееее красивые глазаааа…». Дедушка, задумчиво отхлебывая чай, отвечал: «Знаешь, милая, сколько еще таких глаз будет в твоей жизни…»

Глаза Петра поджидали ее в школьной столовой. Вместе с нагловатым харизматичным лицом и умением показать себя важным и серьезным.

Петр ответил Фае взаимностью, но лучше бы он этого не делал. Его нудные нравоучения перемежались рассуждениями о смысле жизни, воспитательными пассажами в отношении самой Фаи и беседами о Боге. Фая же думала только о том, как же сладко он целуется и какие крепкие у него руки.

Иногда Петр вдруг начинал говорить, что он недостоин Фаи, и исчезал с ее горизонта на пару дней. Фая смутно догадывалась, а скорее узнавала от одноклассниц, тревожно перешептывавшихся по углам, что в такие дни мама Петра испытывала истерический невроз, очевидно явно связанный с ее возрастом.

Ей казалось, что Фая буквально завтра родит Петру пятерых детей и испортит любимому мальчику жизнь и карьеру. Она не пускала его домой, и ему приходилось пробираться в квартиру через балкон, благо жила их чудесная семья на первом этаже.

А иногда Фаечку с Петром постигало какое-то катастрофическое взаимонепонимание. В такие дни они никак не могли договориться друг с другом.